Книга Любовь, космос и цена свободы, страница 168 – Катерина Дэй

— Могу, — уверенно кивнула Линна, разглядывая Изабель с неожиданной теплотой, в которой не было ни высокомерия, ни снисхождения, а только искреннее расположение. — Я его дочь, и он меня послушает. К тому же… ты мне нравишься. Ты тихая, милая, добрая, умная. И ты любишь папочку. А он тебя. Я это вижу. Думаешь, я не замечала, как он смотрит на тебя? Как он счастлив рядом с тобой?

Линна чуть наклонила голову, вспоминая все свои наблюдения, как отец едва заметно улыбается, когда Изабель тихо ставит перед ним чашку чая, как он задерживает взгляд на её лице, будто старается запомнить каждую черту, как в его голосе появляется мягкость, какой не бывает ни с кем другим. Она даже делала короткие записи в маленьком дневнике, чтобы не забыть эти мгновения, не потерять нить своих выводов.

— Всё вижу, всё подмечаю, — улыбнулась Линна, и в этой улыбке было что-то почти озорное, как у той шестнадцатилетней девчонки, которой она когда-то была, только теперь за этим озорством стояла взрослая решимость. — Так что будешь моей мачехой. Неплохо, да?

Изабель всхлипнула, но уже не от страха, а от надежды, робкой, дрожащей, как огонёк на ветру, который вот-вот погаснет, если дунет слишком резкий порыв. Но сейчас ветра не было. Вокруг стояла тишина, укрытая лианами, спрятанная от чужих глаз, и в этой тишине слова Линны звучали особенно громко и правдиво.

— На каком ты сроке?

— Уже два месяца.

— И ты молчала?! — Линна всплеснула руками. — Изабель, ну как же так!

— Я боялась сказать. И боюсь, что будет со мной и с ребёнком, если узнает Милена.

Линна сощурилась, и в её взгляде мелькнуло что-то хищное, решительное.

— Ну эту интриганку я возьму на себя, — решительно заявила она, и в голосе её зазвенела сталь, которой раньше не было. — А ты к лекарю обращалась?

— Что вы… нет. Я к знакомой повитухе ходила, она же и знахарка. Я не могла обратиться к придворному лекарю. Слухи бы мгновенно распространились.

— Да-а-а… — протянула Линна, — ты права. И что она сказала?

Изабель чуть улыбнулась сквозь слёзы, и в этой улыбке было столько облегчения, что она казалась почти невесомой, будто с плеч свалился тяжёлый груз, который она носила слишком долго.

— Срок небольшой, но повитуха сказала, что беременность протекает хорошо. И… и у меня по всем приметам, предсказаниям и гаданиям будет сын, — тихо добавила она нежно улыбаясь.

— Но как же папочка-то не догадался о твоём положении за эти два месяца? — искренне удивилась Линна, и нахмурившись так, будто в этом недосмотре была какая-то несправедливость, почти обида за Изабель.

— У меня не видно ещё живота, и не мутило, я чувствовала себя прекрасно и сейчас тоже. Но месяц спустя я начала подозревать… А потом Милена завладела вниманием короля, а я… я поняла причину своего состояния и так была испугана, что ушла в себя. Потом король был занят делами, появился ваш телохранитель, рихтэны, бал, гости… В общем, не только меня забыл король, но и Милену. И мне это было на руку, за это время я успела сходить к знакомой повитухе. И вот… пошёл третий месяц. Скоро будет виден живот, и тогда уже ничего не скроешь.

Линна на мгновение замерла. Потом её лицо озарилось такой яркой, почти детской радостью, что даже тени вокруг будто отступили.

— Боги! Да это же чудесно! — воскликнула она и, не сдержавшись, обняла Изабель. — У меня будет братик! У папочки — наследник трона, Велдор Четвёртый! Ты станешь королевой, папа будет любим, и у него наконец начнётся новая жизнь! А я… а я свободна!