Книга Развод с Горынычем, или укрощение Василисы, страница 7 – Алла Султанова

— Нет! — дружно ответили зверюшки.

— А если туда? — я указала на тропинку, убегающую в сторону гор.

— Да… — тихо протянула одна из белочек.

— Ты чего…? Ты нас перехитрила? — ахнула вторая белка.

— А получилось? — я не смогла сдержать улыбку, устремив лукавый взгляд на обескураженных зверюшек.

И, не дав белкам опомниться, рванула по указанной тропинке.

— Эй! Постой! Ты куда? — выкрикнул козёл, но не дождавшись от меня ответа, побежал за мной.

Оскорблённые белки пришли в ярость. Раздался их разъярённый стрекот, и, призванные ими белки, обрушили на нас град шишек.

— Быстрей! — крикнула я, пригнувшись и ускоряя бег.

— А-а-а! — орал козёл, петляя за мной.

Но его истошный крик тонул в треске падающих шишек и ликующем визге белок, которые бросали их уже не со злости, а забавы ради.

Когда их стрекот стих, мы остановились, чтобы перевести дух.

Лес внезапно расступился, и моему взору открылась поляна, в центре которой стоял огромный дуб. Его кора была изборождена глубокими морщинами, а ветви, тяжёлые и могучие, склонялись к земле.

Козёл, отдышавшись, вдруг нахмурил брови и уставился на дерево с явной неприязнью.

— Меня терзают смутные сомнения… — проронил он. — Я уже видел этот дуб. Ну, или точь-в-точь.

Я, не слушая его бормотания, подошла к исполину

— Кот! — позвала я, робко постучав костяшками пальцев по шершавой коре. — Ты тут?

— Никого… — вздохнул «единорог».

Я бессильно опустилась на землю, прислонившись к дубу.

Тем временем козёл, что-то ворча себе под нос, с подозрением посматривая на дерево, обошёл его несколько раз.

Он принюхивался, зло прищуривался и, отойдя на приличное расстояние, с громким воплем кинулся на дерево. Раздался не глухой стук, а странный звон, будто он ударил головой не по дереву, а по колоколу. Дрожащий звук покатился по лесу, а по моей спине пробежали мурашки.

Я вперила испуганный взгляд на козла, а затем посмотрела на бесшумно спускающегося по ветке огромного чёрно-белого кота. Он был похож на заморского господина в дорогом наряде, у которого были пышные усы и зелёные глаза, словно два изумруда.

— А-а-а, — лениво протянул кот, усаживаясь на сук, — снова ты…

Мы с козлом переглянулись в полном недоумении.

— Мы… мы знакомы? — растерянно спросил мой провожатый.

Кот вдруг смутился, отвёл глаза и начал быстро-быстро вылизывать лапу.

— Кто? Мы? Нет, что ты… Никого я не узнал, — кот бросил на козла искоса настороженный взгляд, — тебя впервые вижу… козёл…

— Я не козёл! Я единорог! — возмутился мой провожатый, выпячивая грудь.

Кот закашлялся, прикрывая мордочку лапой. Но сквозь кашель явственно пробивался сдавленный смех.

— Простите, перхоть в горло попала, — выдохнул он. — Единорог… Мда…

— А ты кот Баюн? — поинтересовалась я.

— Да… — кот пошевелил пышными усами.

— Прошу тебя, укажи дорогу к избушке Бабы Яги, — взмолилась я.

Мордочка кота мгновенно стала серьёзной, а глаза сузились до щёлочек.

— Она шкурку мою на коврик пустит, если я скажу, где её изба стоит.

Я мученически закрыла глаза. Моя надежда разбилась, словно глиняный кувшин.

Баюн замурчал и, вильнув хвостом, начал говорить:

— Девица, от всех печалей можно избавиться… Сядь поспи и, проснувшись, ты увидишь, что больше нет никакой беды… Нет горестей… Сядь отдохни…

Его слова текли, как тёплый мёд. Мои веки стали тяжёлыми. Я медленно опустилась на траву, чувствуя, как погружаюсь в темноту.