Книга Развод с Горынычем, или укрощение Василисы, страница 4 – Алла Султанова

— Кто здесь? — строго спросила я вставая.

— Да тут я, напротив тебя стою.

Мой взгляд скользнул вперёд и упал на старого, видавшего виды однорогого козла. Он стоял, привязанный к столбу, и смотрел на меня умными глазами, полными насмешливого блеска.

— Э… Ты сказал? — изумилась я.

— Я, — животинка сокрушенно покачал головой, — кроме нас, тут никого нет.

Гулко сглотнув, сделала осторожный шаг в сторону козла.

— Ну, чего крадёшься? — он тряхнул бородой. — Не боись, я одомашненный единорог.

— Кто? — выдохнула я.

— Не, ну а что? — хмыкнул козёл. — По описанию всё сходится.

Я оглядела его и кивнула, соглашаясь.

— Вот сразу видно, ты девица умная. А мой хозяин из ума выжил, — животное тяжело вздохнул, и зло процедил сквозь зубы: — юродивый…

— А что с ним случилось? — поинтересовалась я, разглядывая обломанный рог на голове козла.

— Да сдурел, когда я ему заявил, что я редкое животное, и работать больше не буду, — цокнув языком, добавил: — а где это видано, чтобы единороги работали? Я же почти исчезнувшее животное.

— Ну да… — я смерила козла изучающим взглядом.

— Он устал со мной пререкаться и привёл на ярмарку, — козёл шмыгнул носом.

— Зачем? — поинтересовалась я.

— Продать, — округлил он на меня глаза и пробубнил: — но меня никто не купил, и он оставил умирать голодной смертью на обочине жизни!

— О… — я прижала руки к груди.

— Хорошо, что ты оказалась рядом… — он перевёл взгляд на кусок хлеба, который я прижимала к груди. — Поем хоть…

— А почему никто тебя не купил? — спросила я.

Не отводя взгляда с хлеба, козёл ответил:

— Так не может единорог стоить как старый козёл.

— Да…? — я изогнула бровь.

— Конечно! — возмутился он. — Цену, которую он просил, я оспаривал. Народ ко мне прислушивался и уходил…

— А ты с рождения единорогом был?

— Не помню, — бросил козёл сглотнув. — После того как на меня напал дуб, понял, что я единорог. А как я до этого жил, не помню.

— Хм… Вот что интересно… — я склонила голову набок. — Разве возможно, чтобы дуб нападал? Ведь он…

— О… Ещё одна… — подкатил глаза козёл.

— Так не у меня одной возникли вопросы? — я поджала губы, пряча улыбку.

— Да. — буркнул он.

— А у тебя не возникло ни одного?

— Нет, конечно! — возмутился козёл. — Что, неужели дуб не может напасть на мирное животное?

Я лишь пожала плечами.

— То-то же, — тряхнув бородой, он заглянул в мои глаза. — Тебя как звать?

— Василиса.

— Василиса, дай хлеба, а?

Спохватившись, я отломила кусок хлеба и протянула руку. Козёл аккуратно губами взял хлебушек с моей ладони.

— Наконец-то… — жуя, вымолвил «единорог».

— Давай я тебя отвяжу… — предложила я.

Козёл замер и, задумчиво произнёс:

— Ну… Я представлял, что мой хозяин осознает кого потерял, вернётся и упадёт на колени… развяжет верёвку…

— Давно ты тут привязанный стоишь? — прервала я его размышления.

— Второй день, — нахмурился козёл.

— Знаешь… Давай я тебя всё-таки развяжу.

Я начала распутывать потрёпанную дождём верёвку.

— Ты не понимаешь, каково это, — вздохнул козёл, пока я возилась. — Быть единорогом — это не только рог. Это вечное бремя избранности. Все хотят прикоснуться, но никто не пытается понять душу. Это одиночество в обожающей толпе.

Верёвка, наконец, поддалась и упала на землю. Козёл, к моему удивлению, даже не пошевелился. Он лишь встряхнул головой и перевёл взгляд на мой узелок.