Книга Ретроградный Меркурий для попаданки, страница 68 – Олеся Герус

По площади прокатился взрыв голосов — шок, недоверие, где-то в задних рядах кто-то выкрикнул проклятие, а кто-то другой, наоборот, одобрительный возглас. Свет от круга под моими ногами становился всё ярче, а внутри меня разгоралось незнакомое прежде ощущение — будто вся сила произнесённой вслух правды искала выход, требуя дополнительной цены за произнесение.

— Ада, — услышала я тревожный голос Дариана где-то сбоку, — что происходит?

— Не знаю, — выдохнула я, чувствуя, как колени слабеют. — Кажется, Небесное Слово решило, что я наконец сказала достаточно правды, чтобы заплатить за неё по полной цене.

Свет вспыхнул ослепительно белым, поглощая всю площадь разом, и последнее, что я услышала перед тем, как сознание начало ускользать, — крик Дариана, зовущего меня по имени с той отчаянной, обнажённой нежностью, которую он до сих пор так тщательно скрывал от всего мира.

Сознание возвращалось медленно, урывками — будто кто-то по частям складывал разбитую вазу обратно, не до конца уверенный в правильном порядке фрагментов. Сначала — запах: травы, дым, что-то отдалённо знакомое. Потом — звук: тихий, ровный, похожий на дыхание. Потом наконец — свет, пробивающийся сквозь закрытые веки красноватыми пятнами.

— Она приходит в себя, — произнёс голос совсем рядом — хриплый от усталости, но безошибочно узнаваемый.

Я открыла глаза и увидела склонившееся надо мной лицо Дариана — осунувшееся, с тёмными кругами под глазами, но живое и полное такого явного облегчения, что у меня защемило сердце ещё до того, как я успела вспомнить, что вообще произошло.

— Привет, — прохрипела я. Горло дралось так, точно я неделю не пила ничего, кроме песка.

— Привет, — выдохнул он, и в этом коротком слове прозвучало столько всего сразу, что я не рискнула бы перевести это на человеческий язык даже при всём желании.

— Что случилось? — спросила я, пытаясь сесть и тут же падая обратно на подушку от накатившей слабости.

— Ты потеряла сознание на площади, — сказал Дариан, помогая мне устроиться удобнее. — Сразу после того, как круг вспыхнул. Небесное Слово взяло цену за честное толкование, как и предупреждала легенда о прежних беззнаковых душах.

Я нахмурилась, пытаясь вспомнить, о чём вообще шла речь, и обнаружила странную, тревожную пустоту там, где раньше было что-то важное.

— Какую цену? — спросила я медленно.

— Мы не знаем точно, — признался он, и в голосе его прозвучала тревога, которую он явно старался скрыть. — Три дня ты не приходила в себя. Знахарка Грома сказала, что тело здорово, просто разум восстанавливается после чего-то, что она назвала "разрывом связи".

Разрыв связи. Слова эти отозвались во мне странным эхом, и я закрыла глаза, пытаясь нащупать в памяти хоть что-то знакомое из прежней жизни — лицо матери, вкус кофе по утрам, голос диктора в утренних новостях. Пустота молчала в ответ, вежливо, но непреклонно.

— Земля, — прошептала я. — Я не помню... подробностей. Улицы, где жила. Лиц друзей. Помню, что была астрологом, помню общие факты. Но детали...

— Пропали? — тихо спросил Дариан.

— Стёрлись, — поправила я, чувствуя, как к глазам подступают слёзы — не столько от горя, сколько от странного, отстранённого удивления собственной реакцией. — Как будто кто-то аккуратно вырезал целые страницы из книги, оставив только оглавление.