Книга Приватный танец для эльфийки, страница 7 – Юлия Ветрова

Он мечтал добраться до Эстера — места, которым на севере пугали маленьких магов, рассказывая, что это империя и вотчина магов крови и их цепных демонов. Но для Костра Эстер был не кошмаром — он был надеждой. Там правили маги. Там сила определяла место в мире, а не клеймо «опасного отступника». Там он мог быть собой — не прятаться, не притворяться, не бояться.

«Если для остальных Эстер — империя тьмы, то для меня это свет. Единственный шанс на свободу», — думал он, рисуя пальцем карту на пыльной стене. Восток. Всего несколько сотен лиг.

В его воображении Эстер представал утопией: башни из чёрного мрамора, сверкающие купола академий магии, улицы, где маги ходят с гордо поднятой головой, а воздух гудит от заклинаний, как от пчелиного роя. Он видел себя там — не беглецом, а мастером, уважаемым и свободным.

Однако корабль, на который он успел сесть до того, как его бы схватила инквизиция, шёл немного в другую сторону.

Так он оказался не на востоке, в империи магов, а на западе — в Оковах Бури, на знаменитых пиратских островах, рифами и штормами надёжно защищённых от любых посягательств извне.

Контраст поразил его: вместо суровой крепости, которую он ожидал увидеть, перед ним раскинулись тропические райские кущи. Пальмы покачивали пышными кронами, море переливалось всеми оттенками бирюзы, песок был ослепительно белым, а в воздухе витали ароматы экзотических цветов и спелых фруктов. Но Костёр быстро понял: море здесь было злым, небо — низким, а люди — ещё суровее.

«Как обманчивая ловушка, — подумал Костёр, глядя на скалистые берега, обрамлённые пальмами. — Красота, за которой прячутся ножи. Рай для контрабандистов, но не для мага в бегах».

Ситуация, однако, выходила патовая. Костёр не был пиратом, и ему нечего было делать в этом месте. А если бы и был — никакие пираты не жили в Оковах постоянно. Сюда прибывали на зимовку или сбыть хабар, чтобы затем уплыть на промысел. В летнее время на островах оставались только старухи и дети да ещё калеки.

И хотя здесь вполне неплохо относились к магам, Костёр представлял свою жизнь немного иначе. Он хотел не выживать, а жить. Не прятаться по углам, а ходить с гордо поднятой головой. Но пока даже эти яркие краски казались ему враждебными — слишком кричащими, слишком фальшивыми, будто нарисованными поверх настоящей угрозы.

Он сжал кулон с камнем, который мать дала ему перед побегом. «Ты справишься, — шептала она. — Ветер поможет». Он глубоко вдохнул, пытаясь уловить в запахе соли и цветов намёк на свободу, но чувствовал лишь напряжение — будто сам воздух здесь был пропитан тайной опасностью.

Так, после нескольких недель, проведённых в попытках обжиться и заработать на проезд до Эстера, он оказался в порту — но не в качестве нанимателя, а в качестве наёмной рабочей силы. Ветер носил запах соли и отчаяния. Костёр втянул его глубоко — этот аромат стал его спутником.

Каждый вечер он записывал мелом на доске свои жалкие заработки, подсчитывая, сколько ещё нужно. Цифры не сходились. «Ещё год, — думал он. — Если не поймают. А если поймают… Нет, нельзя так думать. Эстер ждёт».

Костёр решил, что кому‑то может пригодиться маг‑погодник (которым он не был, но мог бы притвориться) или, в идеале, — целитель (которым ему притворяться не приходилось). Он помнил, как мать учила его лечить ссадины и ушибы и как он впервые почувствовал, как тепло течёт из ладоней. Это было единственное волшебство, за которое его не хотели убить.