Книга Истинная вина жестокого ректора-Дракона, страница 98 – Властелина Богатова

Тонкий аромат её соков щекочет нос, заставляя возбудиться до предела.

Смотрю на неё сверху опираясь руками, создавая естественный угол проникновения, и медленно насколько возможно, вхожу. Главное не разорвать, и не навредить.

Золото в ее радужках вспыхивает ярче, Франческа замирает и вся напрягается.

Чувствую преграду, от которой она и сжимается сильнее.

— Так не пойдёт, — рычу.

Отстраняюсь, сглатываю и тяну её на себя, разворачиваюсь.

Она поддается ложиться, выдыхает что-то невнятное в подушку, когда я укладываю её на бок. Спиной ко мне. Так, как необходимо.

Её плечи сначала напрягаются, чувствую под ладонью, как поднимаются лопатки. Но я не убираю руку. Крепче сжимаю талию, второй рукой придерживаю за шею, притягивая ближе к себе.

— Расслабься, — говорю ей почти хрипом.

Она медленно выдыхает. Колени сами собой подгибаются создавая удобное положение. Её задница касается моих бёдер, прижимает каменный член между своих ягодиц.

Веду рукой ниже, точно нахожу влажное, горячее лоно. Франческа вздрагивает, но не отстраняется. Только пальцы сжимают простыню — вижу, как побелели костяшки.

Я направляю член. Головка упирается во вход, раздвигает. Входит, сначала туго. Она сжимается рефлекторно, и я не спешу. Продвигаюсь миллиметр за миллиметром.

Но слишком туго.

Проклятье.

Подтверждение, что она невинна, сводит с ума, выстреливает в голову. Я думал, это ничего не изменит. Ошибся.

Франческа Дирсти никогда не с кем не была, кроме как сейчас со мной.

— Рэммел… подожди, — слышу шёпот.

Она первый раз называет меня по имени.

Я останавливаюсь сразу.

Половина длины внутри, и я чувствую, как пульсируют её стенки, горячие, плотные. Жду, собирая всё свое терпение.

И тогда она сама подаётся назад. Сама насаживается глубже.

— Вот так надо, — говорит она.

Я сглатываю сухость и двигаюсь. Медленно, размашисто, неглубоко — контролирую глубину.

Франческа дышит чаще судорожные выдохи в подушку. Хрупкие лопатки вздрагивают от каждого толчка.

Я наклоняюсь к уху:

— Не сжимайся… — ниже, почти в шею. — Я постараюсь не сделать больно.

Она расслабляется немного подо мной, и прижимается спиной к моей твердой груди, и в этот момент внутри что-то срывается.

Я проникаю глубже чувствую, как её тело начинает дрожать поддаваться, как сжимается вокруг меня — резко, сильно, неуправляемо.

И кончает без звука. Только дыхание сбивается, стискивая простыни в кулаке, и эти судорожные волны проходят через неё одну за другой.

Я двигаюсь глубже, жёстче, доводя всё до конца.

И в какой-то момент всё внутри меня срывается вслед за ней.

Я вдалбливаю в ее бедра резкими финальными толчками и только потом замираю, тяжело дыша ей в спину, кончив в неё.

Ладонь сама ложится на её живот. Я притягиваю её ближе к себе.

Франческа Лебланд

Я не сразу понимаю, что проснулась.

Медленное возвращение в тело сопровождается ощущением тяжести, будто я всё ещё погружена в теплую воду.

Морщусь, уже неизбежно покидая это плотное успокаивающее ощущение.

Шевелюсь понимая что лежу на чем-то, очень мягком удобном и воздушном.

Поворачиваюсь и следом теплая волна расходиться по телу, пробуждая в глубине новые яркие ощущения. Они приятным спазмом растекаются между бедер, превращаясь в лёгкую тяжесть внизу и ощущение чего-то необычного.