Книга Истинная вина жестокого ректора-Дракона, страница 93 – Властелина Богатова

Полный упадок сил.

Только это никого не заботит.

Стрейн думает, что я опасна, но сейчас я просто хочу упасть на кровать и не двигаться. А вместо этого мне приходится плестись куда-то вглубь корпусов.

А ещё ноет плечо, ладони саднят. Каждый шаг, как подъём в гору, дыхание тяжелеет, а пелена перед глазами плотнее.

Я не помню, как переступила дверь изолятора с простой одеждой в руках и постельным бельём.

Дверь за мной захлопывается, отрезая от шумного мира, оставляя холодные серые стены и тишину.

Ну вот, я снова здесь на непонятный срок.

Одежду бросаю где-то, но она падает мимо стула рядом.

Заторможено откидываю одеяло я прямо в форме и обуви ложусь на твёрдую койку, хотя краем сознания понимаю, что нужно хотя бы разуться, умыться, обработать раны.

Смотрю в белый потолок. Сознание начинает путаться. Хочу приподняться и понять, где я. Но не хватает сил, и я падаю обратно и плотнее кутаюсь в одеяла пытаясь согреться.

Перед глазами яркие вспышки: красные мундиры тут и там, огонь и парящий в небе чёрный дракон, чьи глаза наполнены морозным холодом, которые превращают меня в кусок льда.

Дыхание становится медленным и глубоким, почти поверхностным, а потом веки сами собой тяжелеют и зарываются.

Рэммел Морстейн

Эта неделя — ад.

Ужин с Лебландами. Я смотрю на невесту. Аурелия. Она красивая, одела свое черное платье, мой любимый цвет. Говорила умные вещи, правильно сидела, смотрела, ела. Идеальная жена.

Но во мне пусто.

Аурелия её старшая сестра…

Полная противоположность: недисциплинированная, несобранная, упрямая там, где не нужно. Резкая.

И именно этим цепляет.

Чёрт.

Как я вообще в это влез?

Следующим этапом стала проверка комиссии, которая затягивалась обычно на неделю.

Я отвечаю, даю отчеты. А сам прокручиваю другое: как она улыбается, злится, смотрит.

Курсантка, которую я отчислил…

Но оставил в академии. И комиссии я сейчас даю ложные сведения…

Это выстрел себе в ногу.

Кто для меня Дирсти?

Отдушина?

Выход?

Кислород перед тем, как крышка захлопнется?

Или просто запрет, который тянет?

Правда простая — она не должна для меня ничего значить.

Зелёная. Неопытная. Курсантка.

Точка.

Но я уже всё испортил.

Привязался. Начал сравнивать. Просыпаюсь с мыслью о ней. Не о той, с кем у меня будущее.

Значит, что?

Значит надо отсечь.

Пока не поздно.

Самое правильное — вышвырнуть Дирсти.

Закрыть дверь.

И больше не открывать.

Снять шлюху на ночь. Заплатить — получить — забыть. Ни имени, ни взгляда, ни этого дрожащего подбородка.

Только Франческа, не только про секс.

Это про власть, которая внезапно стала моей слабостью.

Управлять её телом — искушение, но не иметь доступа к чувствам — пытка. Подчинять и не получать ответа — пропасть.

Мечусь словно в клетке. Дёргаюсь. Борюсь со своими долбанными инстинктами, всё из-за какой-то, приютской.

И этого хватает, чтобы я начал забывать, что мне нельзя. Про свои принципы и законы.

Франческа Дирсти.

Моя курсантка.

Звучит, как единственное решение. Которое я должен отменить.

— …Мне нужно выйти, — обрываю резко комиссию и поднимаюсь.

…Распахиваю дверь в туалетную комнату.

Вывернуло наизнанку.

Иммерсия неконтролируемо скачет, по рука и шеи. Проступает черными сгустками драконья кожа. Зрачки рассекают радужки.

Нельзя срываться. Не здесь.