Книга Истинная вина жестокого ректора-Дракона, страница 25 – Властелина Богатова

— Откуда ты знаешь, что это поможет? — поднимает на меня взгляд.

— У Аурелии был похожий синдром, — отвечаю честно.

Кто-то из девушек закатывает глаза. Кассандра качает головой.

— Ясно, — усмехается Дженельстон.

Лекарство, попавшее в кровь, действует мгновенно — прямо на глазах сходят следы иммерсии с кожи лица, руки приходят в норму.

Рианна смотрит на свои пальцы с ровными ногтями.

— Неожиданно, — фыркает.

Я чуть улыбаюсь и ставлю пузырёк на прикроватную тумбочку Дженельстон, а сама возвращаюсь на своё место под пристальными, но теперь уже молчаливыми взглядами остальных.

* * *

Сигнал подъёма сработал внезапно, хотя всё было по расписанию — ранний подъём. Просто я так глубоко спала после успокоительных, что не сразу сообразила, что снова в казармах.

Мгновенно вспоминаю, какой сегодня день и что меня в нём ждёт, натягиваю одеяло до самой макушки.

«Боги, как же не хочется на занятия».

И снова минута слабости меня одолевает. Не пойти. Сказать, что плохо себя чувствую.

— Нет, нельзя. Немедленно поднимайся, Френс, — буквально силой вытаскиваю себя из постели в прохладный воздух казармы.

Девушки тоже просыпаются по одной. Кто-то уже плетётся в туалетную комнату с полотенцем. Рианна тоже садится в постели, и я вижу, что с ней всё в порядке.

А вот со мной, кажется, нет. Меня начинает колотить изнутри, словно страх ищет выход через кожу.

Ну почему я всё ещё боюсь, даже когда понимаю, что бояться уже устала.

Усилием воли иду умываться, сталкиваясь в дверях с Ванессой. Она удивлённо вскидывает брови, как, впрочем, и Кассандра, что проходила мимо. Все, видимо, думали, что я буду отсиживаться.

И это самое разумное, что мне стоило бы сделать.

Борясь с собственными противоречиями, я через силу умываюсь, через силу возвращаюсь в казарму и одеваюсь. Застёгиваю рубашку дрожащими пальцами, заплетаю волосы, зашнуровываю ботинки и надеваю китель, затягивая пояс.

Вид у меня кислый, а в глазах — нескрываемая тревога и растерянность.

Собираюсь как на собственную казнь.

…Утро начиналось как обычно — строгое построение, которое проводит другой офицер.

Хотя я до последнего надеялась, что Рэммел Морстейн вернулся в Академию и рассмотрит наше расписание более пристально.

Чуда не случилось.

Хотя почему я вообще на это надеюсь, будто он распределит наши группы и не позволит совместному занятию ради меня.

— Абсурд.

И небо сегодня тоже не радовало: низкие промозглые тучи тяжело двигались по небу, холодные порывы ветра срывали с молодых листьев деревьев и крыш морось.

Но какими бы ни были погодные условия, занятия не отменяются. Активная маршировка на плацу разогнала кровь и помогла сбросить излишний мандраж.

А в оружейной я услышала последние новости, которые тихо обсуждали между собой курсанты.

Я узнаю, что Дориан Стайлор временно отстранён от занятий и находится в изоляторе. И что дальнейшее его обучение под вопросом. А ещё — что Рэммел Морстейн срочно вызван в Высший штаб.

Последняя новость ударила тише, чем пощёчина, только больнее.

Ощущение, будто из-под ног выбили опору, а в груди поселилась смутная пустота, словно меня лишили без права согласия чего-то, что было для меня важно.

Глупые чувства. Неуместные. Мне совсем они не нравятся.

— Вас нет в списке, — говорит дежурный офицер снабжения, возвращая в реальность, глядя в журнал. — Как имя?