Книга Судьба, начертанная кровью, страница 102 – Даниэль Л. Дженсен

А я со всей своей ложью – обманщица чистейшей воды.

«Локи, прошу…»

Я осеклась, не решаясь просить его даровать мне красноречие лжеца, чтобы лучше поддерживать маску. Хоть я и была вынуждена играть эту роль, внутри я не такая. Поэтому я не попросила ни о чем, лишь положила монету.

Когда я повернулась к последнему богу, Одину, Всеотцу, Снорри заговорил:

— Я больше не могу молчать, Бьорн.

Пока я делала подношения, никто не нарушал тишину, поэтому я замедлила шаг, сгорая от любопытства, что же Снорри скажет, думая, что я его не слышу.

— Почему ты просто встал, как истукан? Удерживая тебя, Харальд лишал Скаланд конунга, и пока я клялся отомстить, ты трусливо поджимал хвост, словно побитый пес.

В моей груди вспыхнул гнев, но я прикусила лишь губу.

— Выбор был невелик, либо стоять столбом, либо устроить резню на священной земле Фьялльтиндра, – ответил Бьорн. – Радуйся, отец, что я сдержал ярость.

Снорри, которого слова сына явно не убедили, фыркнул:

— Ты орудие, им и будь. Вселяй страх в сердца наших врагов. Докажи, что ты достоин огня Тюра.

«Огрызнись, – мысленно призывала я Бьорна. – Поставь его на место!»

— Да, отец, – только и ответил он.

Нахмурившись, я переступила натекшую воду и положила монету к ногам Одина.

— Один, – шепнула я.

«Всеотец, если на то будет твоя воля, молю, освободи Бьорна от бремени его прошлого, чтобы он обрушил свою месть на тех, кто ее заслуживает. Прими мое подношение за него».

По телу пробежал озноб, кожа покрылась мурашками. А потом ощущение вдруг исчезло, оставляя меня без сил. Я несколько дней почти не спала, взобралась на гору, полную чудовищ, сражалась словами и клинками. Все, чего я желала, – это свернуться клубком где-нибудь и не шевелиться до самого рассвета.

Вот только, судя по ритмичному бою барабанов снаружи, о сне можно было забыть.

— Обряд начинается, – сказала Ильва. – Мы должны приготовиться, живо.

В окружении воинов мы направились к малому чертогу, который, по всей видимости, выделили для Снорри. Остановившись снаружи, мы подождали, пока Ильва начертит углем на двери руны. Когда она закончила, знаки ярко вспыхнули, а потом будто впитались в древесину.

— Пока мы зовем этот чертог домом, его порог не переступит никто со злым умыслом против любого из нас, – пробормотала Ильва. – Хотя ничто не помешает им его сжечь вместе с нами.

— Я выставлю часовых, – сказал Снорри, затем жестом приказал мне войти.

Убранство было простым: множество лежанок, очаг, да и все.

— Где Стейнунн? – спросил у Бьорна Снорри с искренним беспокойством. – Погибла?

— Идти с нами для нее было верной смертью, – ответил Бьорн. – Я отослал ее с твоим воином. Сказал попытаться вас догнать.

Снорри помрачнел:

— Мы ее не видели. Я отправил ее с вами не просто так, Бьорн.

Опасный блеск в глазах Бьорна подсказывал, что он подумывал усугубить раздор, поэтому я поспешила вмешаться.

— Она упиралась до последнего и согласилась уйти, лишь когда я дала слово рассказать ей все, что она пожелает узнать. И хорошо, что она не пошла с нами, драуги бы точно ее разорвали. – Когда это явно не убедило Снорри, я добавила: – Стейнунн сама мне говорила, что ее чары куда сильнее, когда песнь повествует глазами того, кто преодолевал испытание. Поэтому лучше, чтобы она спела мою историю, не будучи под влиянием того, что увидела бы сама.