Онлайн книга «Магия белых ночей»
|
Графа?! Я бросила быстрый взгляд на лежащего в кресле юношу. Мне не понравилась ни то, что он был в одной рубахе – и то расстёгнутой, ни то, что на полу валялась разбитая сахарница и чашки, а занавеска у окна была почти сорвана. Здесь была драка. — Я его не знаю, – с трудом села, опираясь дрожащими руками о постель. Безумно хотелось пить. Женщина словно почуяла что-то, всплеснула руками и завопила: — Прошка, кочерыжка ты мохнатая, зря я тебя, батюшка, молоком отборным потчую? Водички принеси! Она это слуге? Мысли текли заторможенно. Жандармы. Полиция? Жандармы были во времена Российской империи. А ещё Третье отделение его императорского величества канцелярии. Вдруг что-то бухнуло, маленький деревянный стол зашатался и раздалось ворчливое: — Нечего орать, Глафирья. Вот, дай девоньке молочка с травками пользительными, с мёдом… Я медленно моргнула. Мелькнуло что-то большое, пушистое, похожее на мохнатый шар с маленькими ножками и ручками. Маленькая лапка выставила на стол огромную чашку, исходящую паром. Живот заурчал. Мои новые знакомцы почему-то смотрели левее пушистого существа, как будто не видели. А тот подмигнул и хихикнул. — Навья дочь, чего глазами лупаешь? Вот дурёха, кто ж так колдует? Незаметно надо было этого, – кивок, – потравить – да и дело с концом. А так сама чуть Творцу душу не отдала. Теперь упекут тебя небось эти, синемундирники. Ну да Навий отдел славно работает, вытащат, – заверили ничего не понимающую меня. Может, рассмотреть внимательнее гипотезу с забористыми видениями? Чувств по-прежнему было удивительно мало. Я неловко встала с постели. Лакей отшатнулся с визгом, как от прокажённой. Ухватила чашку с молоком и пригубила. Едва от удовольствия не застонала – такой от него дух шёл. Облизала губы. На мне были тонкие туфли, почти тапочки. Стоять на дощатом полу было холодно. Но как только эта мысль оформилась – раздался топот ног. — Вот, господа-жандармы! Погубила девка-ведьма барина, как есть! Из мещанок она-с, – угодливо юлил перед тремя бравыми бородатыми господами в синих мундирах лакей. Мужик в тулупе что-то мямлил, и только Глафира, здешняя прислуга, как я поняла, пыталась вступиться: — Господин барин до девок охоч, не первую сюды приводит обманом! – упёрла руки в бока. Кажется, она собиралась сказать что-то ещё. Может, она и говорила. Только у меня резко закружилась голова. В теле вдруг возникла лёгкость и слабость, я поняла, что куда-то лечу, вокруг мелькают перья, грозит мне лапой избушка на курьих ножках, в небесах колышется Зимний дворец… И мир смыкается, сворачивается, сжимается, швыряя во тьму, где сияют на самом дне золотые глаза. Теперь даже не оправдаешься. «Интересно, а домовёнок Кузя здесь тоже водится?» – мелькнула последней дурацкая мысль. * * * Пришла я в себя совершенно в другом месте. Меня мутило и лихорадило. Голова была тяжёлой. Всё, что я помнила, – как попыталась сделать шаг навстречу жандармам. Хотела… Чего? Оправдаться? Просить защиты? Почему так темно? Я проморгалась. Что-то тихо звякнуло совсем рядом. Медленно я опустила голову вниз. На моей руке тускло блестел толстый наручник. Цепь уходила в темноту. Где-то послышался крик. Совсем рядом. Бормотание. Ругань. Снова вопль, от которого я чуть не поседела. Ругали какую-то банду оборотней. |