Книга Последний шанс Гесса, страница 85 – Нани Кроноцкая

Гесс не отводил взгляда. Не смел. Впитывал каждую деталь, каждый изгиб, каждый вздох машины, поддерживающей её жизнь — потому что если он перестанет смотреть, если хоть на секунду закроет глаза, она исчезнет. И тогда всё будет кончено.

Тишину разрывал только гул оволятора и редкие щелчки микродронов, копошащихся внутри купола, словно жуки-падальщики, уже готовящиеся к последнему обряду.

Гесс сидел, сжимая кулаки до хруста в суставах. Взгляд прикован к голоэкрану, где строчка за строчкой выводились цифры, графики, диагнозы.

Нейронный перегруз. Разрывы капилляров сетчатки. Микроинсульты в лобных долях. Повреждение гиппокампа. Отказ симбиотического интерфейса на 43 %.

Каждое слово прожигало сознание, как плазменный разряд.

Она теперь там. За стеклом.

Тоненькая. Хрупкая. Как засохший цветок, забытый между страниц старой книги.

Казалось, дунь — и она рассыплется в прах.

Не уберег.

Гесс резко вскочил, кресло с грохотом отлетело назад, скрежеща по полу. Он потянулся, чувствуя, как рвутся едва затянувшиеся рубцы на спине. Нанопластыри на рёбрах жгли, зудели, сводили с ума — он с яростью сорвал один, и под ним обнажилась розовая, воспалённая плоть, болезненно реагирующая на малейшее движение воздуха.

Ладонями вжавшись в тёплую поверхность купола, он ощутил глухую вибрацию аппаратуры. Пальцы скользили по стеклу, оставляя жирные, мутные разводы. Внутри медленно кружились микрочастицы, подсвеченные мертвенным голубоватым сиянием, превращая камеру в призрачный аквариум. Он приник ближе, впиваясь взглядом в детали: девичьи, пухлые, слишком бледные губы — обычно сжатые в жёсткую складку, теперь разомкнутые, безвольные, как увядший лепесток. Хрупкая шея, где едва пульсировала тонкая ниточка жизни; изящные, высокие груди, поднимавшиеся слишком медленно, слишком слабо. Взгляд рванулся вниз — на запястьях алели следы от браслетов комбинезона, которые она всегда затягивала до боли, несмотря на его предупреждения. Ребра, выпирающие под тонкой кожей. Плоский живот, втянутый, будто от удара. Мягкий изгиб бёдер. Узкая светлая полоска между ног — девичья, почти стыдливая.

Длинные ноги. Красивые.

Какого дохлого шерва она оказалась среди служителей культа Создателя?

Могла бы сейчас жить в одном из тех мрачных замков, что громоздятся на Северном континенте, словно древние стражи времён. Уже бы вышла замуж за достойного лиглянского аристократа. Рожала бы детей в окружении заботливых слуг. Старела бы в покое, окружённая роскошью и почётом.

Их пути никогда бы не пересеклись в этом безумном водовороте событий.

Эта мысль вонзилась в его сознание, как раскалённая игла, пронзая насквозь все защитные барьеры.

Он с силой провёл ладонью по лицу, пытаясь стереть усталость, въевшуюся в него, словно ржавчина в металл. Он должен был предусмотреть всё до мелочей. Проверить каждый сантиметр отсека на биоактивность. Заметить кладку ещё издалека. Пристрелить шерва с первого же выстрела. Но допустил непоправимое — позволил ей шагнуть вперёд, навстречу опасности. Пальцы снова потянулись к пластырям, сдирая их один за другим, словно физическая боль могла заглушить ту агонию, что терзала его душу.

Мысли крутились в голове, как острые лезвия в дробилке, разрывая его сознание на части.

Провал. Полный провал.