Онлайн книга «Удмуртские мифы. От Инмара и Матери солнца до свадьбы леших и половинчатого человека»
|
Многие дореволюционные авторы характеризуют Калдык-мумы́ как Мать Инмара: «По Илмере заступает первое место богиня, называемая Калдыни Мумас, о которой вотячки сказывают, что она есть мать Илмера», – писал в 1770 году Н. П. Рычков [Рычков, 1770: 157]. Такая трактовка сохранялась в более поздних трудах, например у В. Бехтерева (1880), В. Харузиной (1898). Главную функцию этой богини исследователи прошлого столетия определяют так: «…мать Инмара располагает плодородием земли, людей и зверей» [Блинов, 1898: 45]. Г. Е. Верещагин писал, что Калдык-мумы́ – покровительница удмурток. «Ей жертв не приносят, а только обращаются со словами: “Э, Калдыкмумы!” Это означает, что вотячка обращается к ней под покровительство» [Верещагин, 1995: 30]. Очевидно, в конце XIX века зафиксирована одна из последних стадий «живого» функционирования культа Калдык-мумы́. Он сохраняется в это время в форме называния (имени), но молений в честь Калдык-мумы́ уже не проводят и с просьбами в ее адрес не обращаются. Древнюю богиню как последнее средство вспоминали в затруднительных случаях. Кузебай Герд писал, что «во время трудных родов бабушки иногда предлагают также роженице обратиться с молитвой к женской богине, покровительнице женщин во всех трудных случаях жизни – богине Калдык-мумы́. Ей дается обещание принести ту или иную жертву» [Герд, 1993: 49]. Однако еще в XVIII веке, как сообщают источники, в жертву Калдык-мумы́ приносилась белая овца, а женщины и девушки молили праматерь о рождении детей и удачном замужестве. В современной этнографии этот женский образ рассматривается, во-первых, через призму образа Кылдысина (о чем мы уже говорили выше), во-вторых, с привлечением фольклорно-мифологического материала родственных уральских народов (обских угров, мордвы, марийцев). Мифологические персонажи с подобным набором функций встречаются у всех уральских народов. При этом в своих именах они имеют один общий по звучанию и значению корень. О мансийской Калтась-экве речь уже шла. Необходимо дополнить ее портрет несколькими штрихами, чтобы сделать более отчетливыми облики удмуртских мумы́. Калтась-эква покровительствует родам и младенцам, заботится об умножении всего живого. Она дарует жизнь, поэтому ее часто называли «наша мать Калтась». Священным деревом Калтась-эквы, как и у Кылдысина, считалась береза. Интересно, что изгнанная с неба мужем Калтась-эква поселилась в горе. Но именно к холмам приурочено местопребывание Музъем-мумы́, а в некоторых случаях холмы считаются местом пребывания Му-Кылчина, в образе которого переплелись черты Матери земли (Му–) и Кылдысина (–Кылчин). В образе Кылдысина, видимо, трансформировались «воспоминания о Калдык-мумы́». Н. Г. Первухин, издавший коллекцию фольклорных текстов северных удмуртов, уловил женскую архаическую сущность в мужском облике Кылдысина: «Смешав понятия о матери-земле – женском производящем начале – с древним представлением о Кылдысине в мужском роде как о производителе и охранителе, вотяки сделали из своего божества некоторым образом гермафродита» [Первухин, 1888–3: 4]. На естественность этого процесса указывал профессор И. Н. Смирнов: «Два образа, которые явились один за другим в сознании вотяка, он примирил, породнивши земную мать и Кылдысина» [Смирнов, 1890: 205]. |