Книга Мой безжалостный куратор. Академия Крайгис, страница 26 – Алиса Князева

Я смотрю на руки — грязные, в ссадинах, с обломанными ногтями. На форму, превратившуюся в лохмотья. На свои распухшие колени. И чувствую, как из груди рвётся что-то большое, светлое, почти забытое. Улыбка — кривая, болезненная, но настоящая растягивает губы.

— Но-но, — голос Алроя падает, как ледяная глыба. Никаких эмоций. Ни капли. Он обводит нас взглядом, и его лицо — маска. Только что-то дёргается в уголках глаз. — Рано радуетесь.

Улыбка сползает с моего лица. Я смотрю на него снизу вверх, всё ещё стоя на коленях, и чувствую, как внутри поднимается знакомая, горькая волна.

Зачем ты это делаешь? Дай нам хотя бы минуту. Одну минуту.

— Кайлис Морн, — он смотрит прямо на меня. — Какова твоя заслуга в выполнении задания?

Я растерянно моргаю. Какой ответ он хочет услышать? Первую половину моего пути Вентарис знает. Хочет услышать про вторую?

— Я… я помогала ориентироваться. Без меня они бы заблудились в тумане. И я помогла Шаксу. Сделала шину. Если бы не я, он бы не дошёл…

— Ориентировалась, — перебивает принц. — По-твоему нужно обладать какими-то определёнными навыками, чтобы найти базу, находящуюся на вершине горы? Если твои спутники не додумались просто идти вверх сами, то они сдохнут на первом же задании. Наложила шину? — он поворачивает голову к Шаксу. — Это несмертельное ранение, его могли подлатать и здесь. Ещё что-то?

Каждое слово как пощёчина. Я открываю рот, чтобы возразить, но слова застревают в горле.

Потому что он не кричит, а просто… Стирает мои усилия.

Какой ответ правильный? Что хочет от меня?

— Давай спросим твою весёлую компанию, — продолжает он. — Действительно ли Морн была так полезна?

Вентарис смотрит на Нилин. Та отводит взгляд и молчит.

— Лойт. Ты бы справился без неё?

Парень открывает рот, смотрит на меня, снова на принца. Его лицо искажается мукой.

— Я… мы… ну, может, и нашли бы дорогу… — он замолкает, не в силах продолжить.

— Шакс. Твоя нога?

Шакс сжимает челюсти. Я смотрю на него, вкладывая в этот взгляд всё.

Скажи ему. Ты же клялся. Я вытащила тебя. Скажи.

Он отводит глаза.

— …Я бы дополз, — цедит сквозь зубы. — Медленно. Но дополз бы.

У меня внутри что-то обрывается с тихим, жалобным звоном. Как лопнувшая струна.

Я смотрю на свои руки, на шину, которую делала так старательно, на ремни, стянутые так плотно, чтобы ему не было больно. И понимаю: они не скажут.

Никто не скажет. Потому что признать мою помощь — значит признать, что они слабее.

Принц умело разыграл эти карты. Его боятся, ему хотят понравиться. Выбирая между «попасть под горячую руку» и «слить меня» их ответ очевиден. Не то чтобы я надеялась, будто после этого приключения мы станем друзьями, но всё же…

Слёзы — горячие, предательские — подступают к глазам. Я закусываю щеку изнутри и сжимаю кулаки так, что ногти впиваются в ладони.

Не смей. Не смей плакать перед ним.

Бам-м-м.

Низкий, тягучий звук. Это уже не часы. Это пришли в движение ворота.

Я оборачиваюсь. В свете костров, освещающих вход, различается фигура. Кто-то бежит — из последних сил, спотыкаясь, хрипя. Ещё один адепт. Парень. Его лицо искажено отчаянием, он вытягивает руки вперёд, пытаясь ухватиться за воздух.

— Подождите! Я здесь! Я успел! Пожалуйста!

Алрой даже не оборачивается. Он просто вскидывает руку, и от его ладони расходится упругая, плотная волна воздуха. Она бьёт парня в грудь, и того отшвыривает в темноту как тряпичную куклу. Только сдавленный крик, и ворота смыкаются с тяжёлым, неумолимым гулом.