Книга Мой безжалостный куратор. Академия Крайгис, страница 24 – Алиса Князева

Пока они, бормоча, расстёгивают пряжки, я оглядываюсь. Нахожу две относительно ровные, крепкие палки подходящей длины и начинаю сдирать с них кору. Лойт, понаблюдав за этим, достаёт из ботинка нож и протягивает мне. Так становится удобнее.

— Шакс, слушай внимательно. Сейчас будет больно. Один раз. Потом станет легче. Лойт, держи его за плечи. Не давай дёрнуться.

Лойт кивает, бледнея, и крепко хватает Шакса. Тот смотрит на меня широко открытыми глазами. В них мелькает что-то вроде страха, но, боюсь, мне лучше унести это знание в могилу. Для своей же безопасности.

— На счёт три. Раз… два…

Я резко, но плавно тяну и выравниваю стопу, возвращая её в естественное положение. Хруста нет, только глухой щелчок вправляемого сустава. Шакс издаёт сдавленный стон, впиваясь пальцами в землю, но терпит. Потом его лицо разглаживается от облегчения — острая, рвущая боль ушла, сменившись тупой, но терпимой тяжестью.

— Всё. Самое страшное позади, — выдыхаю я, чувствуя, как и у меня со лба сходит холодный пот.

Теперь нужно зафиксировать. Я складываю ремни вместе, создавая широкую, плотную ленту. Одну палку кладу с внутренней стороны ноги, от колена до пятки, вторую — с внешней. Лойт молча подаёт свою. Пальцы у меня дрожат от усталости, но движение отточено теорией, повторённой сотни раз впустую. Я начинаю бинтовать, накладывая петли ремней выше и ниже сустава, крест-накрест, плотно, но не пережимая. Каждый виток затягиваю, проверяя, не побелели ли пальцы на его стопе.

— Кровоток в порядке, — говорю я больше для себя, чем для него. Мои руки работают автоматически: затянуть, проверить, закрепить конец. Последний узел затягиваю туго, пряча концы. Получается грубая, но эффективная шина. Нога обездвижена.

Я поднимаю взгляд. Шакс смотрит на свою закованную в ремни и дерево ногу, потом на меня. Злость в его глазах притихла, осталась только усталость.

— Где ты такому научилась? — хрипит он.

— Готовилась быть лекарем, — отвечаю я, вытирая грязные ладони. — Нужно двигаться, не думаю, что у нас осталось много времени, но прежде съешьте это.

Я протягиваю ему руку, чтобы помочь подняться. Он секунду колеблется, потом хватает моё запястье. Его пальцы холодные. Я тяну, Лойт помогает с другой стороны. Шакс встаёт на одну ногу, лицо кривится от усилия, но уже не от боли.

— Спасибо, — выдыхает он так тихо, что я почти не слышу. Потом голос становится жёстче, возвращаясь в привычное русло. — Но это ничего не меняет. Мы всё равно в тумане.

— Меняет, — поправляю я его, оглядывая нашу маленькую, покалеченную группу. Теперь у нас есть шанс.

Теперь приходит их черёд напрягаться. Лойт, вспотев от усилия, поднимает из земли грубую, но прочную каменную плиту размером с дверь. Нилин опускает руки, и влага из тумана стекается под платформу, сгущаясь в упругую, дрожащую подушку. Шакс, бледный от боли, делает выдох, и тёплый ветерок упирается в один край плиты.

Она вздрагивает и сдвигается с места. Плывёт, сперва медленно, но постепенно набирает скорость, скользя на водяной подушке, подгоняемая ветром.

Мы движемся. Медленно, неуклюже, как собранный дилетантами корабль в молочном море. Конечно, можно было бы идти пешком, но мы измотаны, а подъём крутой. Я смотрю на проплывающие мимо деревья и чувствую фантомную боль в мышцах. Ноги начали бы гореть уже на десятом шаге.