Книга Мой безжалостный куратор. Академия Крайгис, страница 25 – Алиса Князева

А так мы плывём, наши измученные тела отдыхают, в том числе раненая нога Шакса. Всё усилие лежит на концентрации моих спутников, и я очень надеюсь, что им хватит сил доставить нас к воротам.

Я сижу «на носу» нашей лодки и прислушиваюсь к ощущению пустоты, время от времени корректируя курс. Впереди едва уловимая цель — большое скопление магии, которое может быть только базой.

Пытаюсь прислушиваться и к своим спутникам. Я не знаю их пределов и каждый раз кажется, что они вот-вот рухнут без сил. Но нет, пока держатся, хоть и видно, что Лойт и Шакс на грани.

Нилин тоже непросто, но она не тащила на себе товарища половину пути к базе. Сейчас она делает не меньше Лойта, но ей всё же должно быть немного легче.

Магия у нас в крови, поэтому симптомы магического истощения похожи на кровопотерю. Все мои спутники выглядят бледными, взгляды понемногу стекленеют. Наверняка и голова сильно кружится.

Одышка само собой. Если в этом лесу есть дикие животные, они не решатся выйти к пыхтящему чудовищу, на которое мы сейчас похожи.

К счастью для нас, моим одарённым спутникам хватает сил донести нас до края тумана. Впереди показываются огни и смутные очертания стен. Моя пустота взвывает от близости цели.

Мы спрыгиваем с платформы и из последних сил ползём к воротам.

— Лойт, перебрось руку через плечо Шакса, — напоминаю я, а сама подныриваю с другой стороны, чтобы он точно дошёл.

Нилин хватает сумку Шакса. Вероятно, она тоже уже на грани, раз продолжает помогать, не бросая команду на подходе к финишу.

Сказал бы мне кто-то, что этим закончится день, я бы назвала его чокнутым.

Как мы миновали ворота, помню смутно, Шакс весит раза в два больше, чем я. Едва оказавшись внутри мы, как подкошенные, падаем на землю, задыхаясь и дрожа, не в силах пошевелить ни одним мускулом.

Перед моим затуманенным взором возникают сапоги. Я медленно поднимаю голову.

Алрой Вентарис стоит в воротах, руки за спиной, и смотрит на нашу разношёрстную, грязную компанию. Его лицо непроницаемо. Но в уголках его глаз, кажется, дёргается что-то. Точно не улыбка.

Он обводит взглядом всех нас: Нилин, вытирающую пот со лба, Лойта, который лежит плашмя и смеётся сквозь слёзы усталости, Шакса, стиснувшего зубы, но живого, и наконец — меня.

— Мы же… успели? — умирающим голосом спрашивает Лойт. — Ворота ведь открыты. Мы успели?

Глава 14

Принц молчит.

Эта пауза длится вечность. Я смотрю на его непроницаемое лицо, на руки, сложенные за спиной, на безупречный воротник, на котором нет ни пылинки после целого дня в горах. И в груди разрастается холодная, липкая пустота.

Он не ответит. Даст нам надежду, а потом…

Бам.

Первый удар часов прорезает тишину. Гулкий, торжественный, неотвратимый.

Бам. Бам. Бам.

Мы все замираем. Даже Лойт перестаёт дышать. Звук льётся с высокой башни, возвышающейся над зданиями, и каждый удар отдаётся в груди тяжёлой, горячей волной.

Я считаю про себя. Пять. Шесть. Семь.

Бам. Бам. Бам. Бам. Бам.

Двенадцать.

Тишина. Абсолютная, звенящая. А потом Лойт издаёт звук — не то смех, не то всхлип. Нилин выдыхает так, будто всё это время не дышала. Шакс, сидящий на земле с вытянутой ногой, утыкается лбом в подставленную ладонь и мелко трясёт головой, не в силах вымолвить ни слова.

Мы успели. Всё-таки успели!