Книга Непристойное положение, страница 46 – Вэл Килмер

Изабелла моргнула.

Вешать? Любовниц?

Он же поклялся отпустить их. И они беременные!

Изабелла, подобрав юбки, забралась в коляску.

— Трогай скорее в форт. К губернатору!

Что это он, с ума сошел? Поклялся могилой матери и тут такое!

Она определенно должна узнать, что там творится!

Она вышла у форта. За то время, что она жила в Лондоне что-то изменилось здесь. Присмотревшись, Изабелла поняла, что форт теперь как будто стоит не на самой кромке берега, как в ее детстве, а глубже. Возможно, все эти годы вода наносила ил, расширяя полосу у пролива.

Могучие стены форта, потрепанные ураганами, стояли непоколебимо, хотя и следы износа бросались в глаза. Охранник такой же хмурый, как сам форт развернул ее от ворот.

— Все уже на Галлоуз поинт.

— Правда, что собрались вешать женщин?

— Правда. Я бы посмотрел, — сказал мужчина, безумно раскрыв глаза и вскинув брови, — как они станут плясать.

Изабелла попятилась, состроив вежливое выражение, как смогла.

До места казни дорога занимала полчаса. Место было мрачным, зловещим, продуваемым солёными ветрами, с которых открывался вид на море и руины старого города под водой. Публичные казни собирали толпы зевак — матросов, торговцев, местных жителей. Вот и сейчас народу собралось столько, словно весь старый город сюда приехал.

Изабелла расталкивая людей добралась до помоста для повешания и увидела Оливера. Он стоял в компании мужчины в ярко-синем мундире с серебряным галуном, тот поигрывал пистолетом, вертя свободно левой рукой.

Сзади Изабеллу толкнули. Две женщины рьяно стремились поглядеть на сцену. Одеты они были как девицы из борделя.

— Это он, я говорю. Это Барнет. Напялил парик, но я его узнаю всегда.

— Ну как скажешь, — отвечала ее товарка.

— Слыхала, что он учудил? Сказал, что если поймает Рэкхема, то губернатор должен будет собрать Ассамблею и признать детей Барнета белыми.

Вторая девица хихикнула.

— Детей от мулатки белыми? Вот он наглец!

Изабелла обдумала услышанное и сжала кулаки. Вот как. Значит, уважаемый охотник за пиратскими головами диктует обществу правила. Если сильно захотеть, то можно.

Она вздохнула, сжимая кулаки и глядя на Оливера. И ужасная мысль потрясла ее: а вот Оливер не хочет. Не хочет ее, потому и не предлагает ничего. Дело даже и не в клятве.

Она поникла, плечи опустились и платок едва не упал с плеч.

Она придумала себе его любовь.

Вот и все.

Толпа зашевелилась, люди стали напирать. Изабелла, не видя ничего, из-за повисших слез, попробовала уйти, но ее только ближе вытолкали к помосту. Кто-то наступил ей на ногу, и она вскрикнула от боли. Но эта боль — она словно нуждалась в ней. Словно могла отвлечься на нее от душевной боли.

Вдруг ее кто-то схватил сзади за руку. Она посмотрела. Солдат.

— Мисс Сантуш? Губернатор велел вывести вас из толпы.

Она вскинула голову — он хмуро смотрел на нее, а потом дал знак рукой и что-то крикнул, но было далеко, она не расслышала. Повинуясь, она пошла за мужчиной. И только оказалась подле Оливера, тот накинулся на нее.

— Зачем приехала? Да еще одна? Не видишь, что здесь творится?

— А что? Тебе нравится такое, да? Ты до конца жизни бы их вешал и сажал.

— Иза!

Оливер больно сжал ее локоть и потащил в сторону подальше от солдат. Убедившись, что никого по близости нет, он сказал: