Книга Непристойное положение, страница 20 – Вэл Килмер

К полудню они отчалили. Изабелла стояла у борта, придерживая шляпку рукой, и с интересом смотрела как отшвартовывают канаты. Те с плеском упали в воду. Матросы закричали что-то наверху, паруса медленно натянулись под ветром, и корабль двинулся вниз по Темзе. Пристань медленно отдалялась. Дома, шпили церквей тускнели, пока не превратились в размытые силуэты.

Оливер все это время разговаривал с капитаном. Ветер трепал полы его тёмного плаща. По палубе гуляли пассажиры. Оливер столкнулся с дамой, поговорил и затем подвел к ней. Дама оказалась упомянутой капитаном леди Хардинг. Знакомство с ней вышло сухим и коротким.

Леди Хардинг окинула Изабеллу взглядом, слишком пристальным, чем позволяли приличия.

— Ваш опекун, значит? — переспросила она. Её поджатые губы сказали всё.

Затем капитан пригласил ее и Оливера на чай. Старому волку вздумалось развлечь их сказками о том, как он плавал по Гангу в Индию.

Капитан откинулся на спинку скамьи, довольно положив руку себе на живот.

— Я плаваю уже восемнадцать лет, — рассказывал он. — Много разного видел, но воды Индийского океана хранят тайн больше всех. Думаю, это связано с Ганг. Страшная река. Река мертвецов. Один мой приятель говаривал, что Индия — это Ад, индусы — черти, а Ганг на самом деле Стикс. — Он хрипло рассмеялся. Сунув трубку в зубы, он немного подумал. — Как бы то ни было, хоть это и кажется шуткой, но я верю, что Ганг течёт наполовину в земном мире, наполовину в потустороннем. И сквозь её воду приходят чуждые нашему миру существа. Человек просто не в силах придумать столь чудовищный пантеон богов и духов, который придумали индусы.

Изабелла чрезвычайно впечатлилась его замечанием. Река, что течёт по ту сторону земной жизни. Иначе зачем бы индусы спускали прах мёртвых в её воды?

Мама говорила, что мир не заканчивается сушей и водой. И что вода это мост между видимым и незримым. Океан, река, дождь, слеза — любая вода становится мостом, если знаешь, кому заплатить.

«Элегуа открывает дороги,» — шептала мать, гладя ее по волосам.

Амулет матери всегда был с ней под платьем, у самого сердца. Сразу после прибытия в Лондон, в пансионе, по ночам она сжимала его в кулаке и шептала имена духов, надеясь, что те придут сквозь моросящий лондонский дождь и приведут Оливера.

Теперь она думала: а что, если не ждать, пока Оливер сам решится? Что, если помочь ему? Как мать говорила: «открыть дорогу».

Если Ганг — река между мирами, то океан, по которому они плывут — чем не река? И если есть существа, которые приходят сквозь воду, почему не попросить их о маленькой услуге?

Изабелла прикусила губу.

Мать предупреждала: не проси у духов любви, проси смелости. Любовь — не игрушка. Попросишь — получишь, да не ту, не так и не с тем. Ориша любят шутить.

Изабелла посмотрела на Оливера и решила, что попросит о том, чтобы он перестал молчать и отводить взгляд. Ей нужны были белое платье, свеча, морская вода в чашке. Ночью она проведет танец для духов.

— Мисс Сантуш, вы бледны, — заметила леди Хардинг. — Вам нехорошо?

— Отвыкла от качки, — ответила Изабелла, опуская глаза. Она поднесла чашку к губам, сделала глоток. В каюте тесно, но лучше метаться по коморке, чем застрять между безнадегой и Оливером, который сидел в нескольких дюймах от нее и в то же время как на другом конце света. — Выйду подышать воздухом.