Книга Сердце проклятого принца, страница 72 – Кристин Бах

— Что он открывает?

Госпожа Марш не сразу ответила. Провела большим пальцем по металлическому лепестку и только потом положила ключ рядом с моей чашкой.

— Кабинет покойной леди Элеоноры в восточном крыле. После её смерти туда входили лишь я и молодой господин. Комната осталась почти такой, какой была при хозяйке: книги, гербарии, записи о лазарете и деревенской школе.

Я подняла на неё глаза. В голосе экономки не было ревности за доверенное ей прошлое, но чувствовалось удивление. Возможно, Рейнар отдал мне не просто удобную комнату с медицинскими книгами, а часть дома, к которой не подпускал посторонних.

— Почему он решил, что мне следует туда войти?

— Молодой господин редко объясняет причины своих распоряжений, — сухо заметила госпожа Марш. Затем её строгое лицо чуть смягчилось. — Но сегодня он спросил, кто оставил в библиотеке раскрытым гербарий его матери. Я сказала, что книгу нашли рядом с вами. После этого он снял ключ со своей связки.

— Я не могу принять такую вещь без разговора с ним.

— Можете. Вернуть — тоже можете, если вам непременно хочется обидеть человека, который впервые за девять лет позволил кому-то работать в комнате своей матери.

Упрёк был произнесён всё тем же ровным голосом, и потому подействовал лучше горячей речи. Я взяла ключ. Металл согрелся в ладони не сразу.

— Благодарю. Я буду осторожна со всеми бумагами.

— Именно это я ему и сказала.

Госпожа Марш направилась к двери, но я всё-таки остановила её вопросом, мучившим меня с приезда:

— Леди Сесилия давно живёт в Эшворте?

Экономка обернулась. Ни любопытства, ни осуждения на её лице не появилось.

— Леди Вейн здесь не живёт. Она приезжает по приглашению и иногда остаётся на несколько недель. Остальное вам лучше спросить у молодого господина или у неё самой. Я отвечаю за ключи, бельё и порядок в доме, а не за надежды его гостей.

Это был вежливый и вполне заслуженный отказ сплетничать. Я кивнула, спрятала ключ в карман и пообещала больше не тревожить экономку вопросами, на которые она не обязана отвечать.

Поспать мне снова не позволили. Не прошло и четверти часа, как в коридоре послышались тяжёлые шаги, приглушённые мужские голоса и сердитый шёпот Клары, тщетно пытавшейся заставить кого-то не задеть дверной косяк. Затем створки распахнулись, и в спальню один за другим вошли четверо лакеев. Они несли два больших дорожных сундука, обитых тёмной кожей, три плоских короба и длинный футляр, перевязанный зелёным шнуром.

Я отложила чашку. Первый сундук поставили возле гардеробной, второй — у подножия кровати. Короба заняли свободное место у стены. Следом вошли госпожа Марш, Клара и две незнакомые женщины с лентами для мерок на шеях. Последним появился Рейнар.

Он уже успел привести себя в порядок: волосы были зачёсаны назад, ворот рубашки застёгнут, тёмный камзол сидел без единой складки. Только усталость под глазами напоминала о ночных поисках. На золотистый волос, замеченный мною в библиотеке, я смотреть не собиралась. Разумеется, его уже не было.

— Что это? — спросила я, когда лакеи, поклонившись, вышли.

Рейнар оглядел множество вещей с таким выражением, будто сам видел их впервые и уже подозревал хозяйственную часть замка в чрезмерном усердии.

— Судя по количеству, госпожа Марш решила одеть небольшое женское войско, — произнёс он, переводя взгляд на экономку. — Я распорядился доставить необходимое.