Книга В разводе. Тост за бывшего!, страница 91 – Анна Томченко

А я всегда Майе говорил, что я жуть до чего талантливый.

И помня о ехидной жизни в нашей семье, я, конечно, старался реализоваться как самый настоящий черт на сто процентов.

Да только это ничего не значит в момент, когда ей действительно плохо. Мне абсолютно плевать на то, что происходит между нами. Но в моменте, когда ей страшно, ей тяжело, ей невозможно, я буду рядом. Буду другом, буду мужем, буду трахалем, буду унылым нотариусом, самым въедливым защитником, адвокатом дьявола.

Кем угодно буду.

— Давай я тебя до квартиры провожу, — произнёс, когда затормозил.

Майя осмотрелась и пожала плечами:

— У меня так-то охрана, и она катается, бедная, за нами всю ночь.

Я знал про её охрану и про её прекрасного Бермака. А адвоката она, конечно, выбрала прям капец на какого любителя. У этого же чуть что не по евонному — он либо за приклад хватается и носы бьёт, либо вот как с Таволгиным взял свиную рульку, запихал.

Нет, хотя я на его месте примерно так и поступил.

Таволгин, конечно, в себя очень сильно поверил. Ещё, видимо, запасное здоровье где-то прикупил, решив, будто бы имеет право вот так взять и сдёрнуть мою жену для интимного разговора. Я ему этот интимный разговор после, можно сказать, с дотошностью старого ростовщика на куски разложил и объяснил, что так нельзя, мальчик мой.

Да и Таволгин меня волновал опосредованно. Больше все скулили и ныли: «Ой, господи, а как же там Лина? Лина там замуж собралась…»

За кого, твою мать, замуж собралась?

Я её когда в постель тащил, я не рассказывал о том, что я возьму в жёны, будешь кухня, детки, муж крутиться.

Да ни черта я такого не говорил.

Каждая девка, которая ложится под женатого мужика, знает о том, что она сменяемая единица. Каждый мужик, который решает изменить жене, никогда не будет ставить на один уровень её и любовницу. Любовница — это та женщина, которую заводят для развлечения, но никак не для чего-то серьёзного. И надо быть полным имбицилом, чтобы любовнице при стабильном браке рассказывать о том, что я на тебе женюсь. Я прекрасно следил за своим языком. Жениться я никому не предлагал. Если это и звучало где-то в моей речи, то скорее как издёвка.

Мы дошли до квартиры, и Майя тяжело вздохнула.

— Спасибо тебе, конечно. Я, если честно, не ожидала.

Да, сам в афиге. Наверное, просплюсь — приду в шок. Но без разницы, я всё равно сделаю так, как считаю правильным.

Я покачал головой. Я не хотел позволять ей делать ошибки.

— Не надо, Майя.

Она потухнет, сделав что-то, что сломает её. Она не сможет больше сиять, а ей жизненно необходимо сиять. Она живёт сценой, она живёт любовью публики. Поэтому пусть лучше она маленьким пузатым бегемотиком ведёт до последнего свои мероприятия, рассказывает стендап и веселится, чем просто за одни сутки поломает себе жизнь.

И в этот момент, когда она стояла, уже практически говоря мне о том, что сделает аборт, почти открыв рот, я улыбнулся, тормозя ее.

— Знаешь… — Я глубоко вздохнул. — Прости меня.

— Издеваешься? Я никогда в жизни тебя не прощу, макака ты бородатая! — в своём репертуаре отозвалась Майя.

Но я подался вперёд и приобнял её, дотронулся губами до её виска.

— Прости меня за то, что тебе сейчас приходится делать какой-то выбор. Это я во всём виноват. Я не за измену прошу прощения. А за то, что я всё разрушил.