Книга В разводе. Тост за бывшего!, страница 9 – Анна Томченко

Акулина Арнольдовна, моя прекрасная чудесная бабушка, глядя на бледную тень меня, некогда прежней, взмахивала руками, стягивала кружевные перчатки и краешком вытирала набежавшие на глаза слёзы. Ей было хорошо за восемьдесят, но она ещё была вполне себе бодренькой женщиной, которая обожала вишнёвую помаду и очаровательные оттенки розового в своём гардеробе. Она-то мне и шептала по вечерам, приезжая в мою квартиру, о том, что Яша у меня человек поганый и лить из-за него слёзы — значит себя не уважать.

Да, касательно квартиры — я её не оставила за Яшей. Как только я прилетела домой, его вещи были выставлены на лестничную площадку. Что уж там было потеряно, прибрано к рукам — мне было без разницы. Но Яков тогда приехал и схватив меня за плечи, долго смотрел в глаза, наслаждаясь тем, как я морщусь от того, что его пальцы продавливали мне кожу. Только говорить я не хотела с ним.

— Ты же понимаешь, Майя, что твоя выходка — это всего лишь пшик на фоне того, что я могу тебе устроить?

— Устраивай, — впервые с момента, как я обо всём узнала, вызверилась на бывшего мужа. — Только ты помни о том, что для человека, который в этой жизни мало чего добился сам, ты прям сейчас размениваешься надёжной и верной супругой, как будто бы у тебя таких десяток за спиной.

И я ни капельки не умоляла действительно неплохих талантов своего мужа. Мне просто было до жути обидно.

Это были долгие годы. Мне было восемнадцать, когда мы познакомились. Сейчас мне сорок два. Почти двадцать пять лет знакомы. Двадцать два года в браке. Двое взрослых детей. Но я не собиралась идти по классическому сценарию того, что жена слёзы льёт и сопли рукавом вытирает. Я хотела, чтобы после этого развода была счастлива.

Яков, заметив мою змеиную улыбку на губах, всё-таки дёрнулся, соскочил со своего места. В этот момент мальчишка за клавишами закончил петь:

— Чисто Питер. Это чисто Питер…

— Извините, прошу прощения, простите. Алло, Алёна, это я. Ну что ты? Сама ты пьяный!

Я дёрнулась, потому что сейчас по логике как раз мальчишка за клавишами должен был речитатив этот читать.

Я пробежалась глазами по банкетному залу и увидела, что голос-то доносится со стороны бара — бармен.

Сердце подпрыгнуло к груди, к горлу.

Я сделала шаг назад.

Потом вспомнила, что шоу должно всегда продолжаться. Поэтому улыбнулась, поддерживая мужчину, который решил поддержать меня. Харизматичный, высокий. Мальчишечий блеск в глазах, который я уже видела.

Он перемахнул в прыжке через стойку бара и шагнув вперед прижал микрофон к губам.

— Я сегодня отмечаю день гранёного стакана. В шумном зале ресторана. Перестань, какая пристань? Тут куда ни плюнешь — точно попадёшь…

Он щёлкнул пальцами, направил на меня микрофон. Я разведя руки, посмотрела на нашего дорогого инвестора и пропела:

— Не в артиста, а в инвестора.

Мужчина, слегка пошатываясь, пародируя походку пьяного, прокричал в микрофон:

— Плесни триста, два по двести, после три по сто, по стопкам. Ну и че все стоят на месте, словно по Московским пробкам? Посмотри, какая цаца — прямо барный аналитик. Оставляю официанту не на чай я, а на литер. Вы куда летите? В Ниццу?

Бармен приблизился ко мне, остановился на расстоянии вытянутой руки.

Я всей кожей ощущала, как от него исходит волнами жар.