Книга В разводе. Тост за бывшего!, страница 12 – Анна Томченко

— А ну иди сюда! — Зло произнёс Яша, когда ему не удалось меня схватить.

Я хлопнула ладонью по ручке двери, открывая её и в этот момент бывший муж перехватил меня за шею. Это было так больно, что у меня чуть искры из глаз не посыпались.

— Отвали! — Прохрипела я.

И он развернув меня к себе, взмахнул ладонью, желая по губам мне пройтись.

В этот момент раздался низкий баритон:

— Ой, как некрасиво. Ой как неприятно. Взрослый дяденька, а такую молодую девочку решил вдруг обижать…

В которой происходят признания. А ещё Акулина Арнольдовна согласно своему возрасту, смеет утверждать, что лучшее средство от разбитого сердца — это водка.

Воспользовавшись заминкой и тем, что Яков растерялся, я дёрнулась и засунула руку во внутренний карман его пиджака. Выхватила свой паспорт и махнув им у него перед носом, хрипло заметила:

— Мне ещё твоего Кешу кормить, а ты меня в северную столицу вытащил. Клоун.

Прыгнув через порог, я схватила своего бармена за локоть и потащила по коридору, желая скрыться из ресторана как можно быстрее.

— Он хотел тебя ударить, — донеслось спокойное и уверенное из-за спины.

Я слегка затормозила, не желая, чтобы Яша воспользовался заминкой и ещё бросился морду кому-то бить. Не от того, что я переживала, будто бы Яша себе кулаки поцарапает. А просто потому, что не хотела, чтобы ни в чём не повинный человек пострадал из-за рук моего недальновидного, импульсивного бывшего супруга.

— Он, да, хотел ударить.

Я снова дёрнула своего бармена за локоть и потащила к выходу.

Была у Яши дебильная особенность. Марку было лет пять и он в садике услышал какое-то бранное слово. Я даже уже не помню, какое именно, потому что он произнёс это, гнусавя и не совсем к месту. В этот момент Яша дёрнувшись, со всей силы ударил его по губам.

Марк в слёзы.

А я стояла так ошарашена, что не понимала, что мне делать. Но поскольку материнский инстинкт, слава Богу, у меня никогда не работал на минималках, я подхватила Марка, утащила его в комнату и долго объясняла, что такими словами нельзя ругаться. И только, когда на город спустились сумерки, в моих руках появилась сковородка — Яша огрёб ей по плечу, по спине. Но мне очень сильно хотелось дотянуться до головы.

— Ещё хоть раз, — зло цедила я, трясясь от нерастраченного гнева. — Ещё хоть раз ты поднимешь руку на моего сына — я тебе эту руку откушу по плечо.

— А ты понимаешь, что он выругался? — бешено плюнул Яша, взмахивая рукой. — Ты понимаешь, что сначала упускаем вот это, а потом он в двадцать лет вмазанный будет за рулём тачки?

— Ему пять! — Хрипела я, размахивая сковородкой. — И первое, что надо сделать — это объяснить, что это нехорошее слово. А не бить по лицу. Ему пять лет. Ты взрослый мужик. Как тебе вообще в голову пришло, что можно поднять руку на своего сына? Мальчиков никогда не бьют. Потому что мальчик после этого вырастет трусом. А девчонок не бьют — потому что стыдно.

С тех пор Яша никогда даже не мог подумать о том, чтобы поднять руку на ребёнка. Тот момент для меня был показательным. Если бы я тогда промолчала, сказала бы, что: «да, Яш, ты прав», возможно, сейчас бы он так и на меня поднял руку. Но я надеялась, что старческий маразм ещё не настиг моего бывшего мужа и он прекрасно осознавал, что как только прикоснётся своей грязной ладошкой к моему лицу, то тут же потеряет руку.