Книга В разводе. Тост за бывшего!, страница 4 – Анна Томченко

В которой Акулина Арнольдовна размахивает кружевными перчатками и кричит на всю квартиру в Речных Зорях: «А я же говорыла! Я же говорыла!!!»

— Пусти, — прошептала я, дёргаясь к выходу.

— Ты мне здесь это прекрати. Я не собираюсь смотреть, как ты истерики закатываешь.

— Я не собираюсь закатывать истерику, Яш. — Голос всё-таки дрогнул. Я из-за этого вызверилась сама на себя.

Вот ещё, он на встречу к нашим друзьям притащил свою любовницу, а я должна испытывать чувство стыда за это? Пусть он стыдится, что все вокруг видят, как он реально относится к своей семье.

— Поверь, если бы ты знал меня чуть лучше, либо я действительно была той, какой ты меня представляешь — старой, немощной, из которой песок сыпется, — то ты не должен ничего опасаться. Я не смогу просто взять и закатить истерику. Но если ты опасаешься, значит, ты врёшь сам себе и пытаешься унизить меня, чтобы у меня в голове родилась мысль о том, что «Господи, кому я, кроме этого старого пердуна, буду нужна».

Я не хотела, чтобы он подумал, будто бы мне больно и обидно. А ещё я не хотела, чтобы у меня за плечами осталось что-то разрушенное им.

Нет, разрушать буду я.

— Майя, ты же не думаешь, что сейчас вся эта ситуация так развернулась и я на всё закрою глаза?

— У тебя выбора просто нет. Ты на всё закроешь глаза. Хоть приеду в загс и буду плясать у судьи на столе. Ты будешь закрывать глаза. Потому что я в своём праве. Меня предали. Не тебя.

В этот момент Яша расслабился, расправил плечи. Белая рубашка на его груди натянулась и он покрасовался передо мной.

Смотри, кого ты теряешь.

А потом заключил:

— И развода никакого не будет. Я не собираюсь после стольких лет брака участвовать в делёжке имущества, родителей, детей. Нет, Майя. Это был первый и последний раз, когда я с Линой оказался в людном месте. В дальнейшем, я тебе обещаю и даже могу поклясться…

Он сделал шаг ко мне и перехватил меня за ладонь. Приложил её к своей груди, показывая, что вот моё сердце у тебя под рукой.

Мои пальцы автоматически сжались, стискивая и ткань пиджака, и ткань рубашки, намекая на то, что «а вот мои пальцы сжимаются на твоём неверном сердце. Сжимаются настолько, что готовы раздавить».

— Я, пожалуй, тебе даже могу поклясться, что это первый и последний раз.

— Это не первый раз, — я прикусила нижнюю губу и подумала о том, что это действительно не первый раз.

Алёна меня увидела и испытала шок, стыд. Так стыдиться может человек, который скрывает какую-то большую тайну. А ещё на Яшу никто не смотрел с осуждением. Как будто бы так, так оно и надо.

— Поэтому не думай, что тебе удастся со мной договориться.

— С чего ты такая злая? Ведь ничего не произошло. Я готов делить с тобой постель, если ты за это переживаешь.

Я фыркнула и побольнее ударила.

— Мне не нужна постель с мужиком, которому хорошо за сорок. Хотеть вас очень тяжело. От вас пахнет специфически. Знаешь, смесь пота, лекарств и мази от радикулита.

Яша резко взмахнул рукой, сдавливая мне горло. Я приподняла подбородок повыше, чтобы не осталось следов.

— По губам захотела? — Только и спросил муж.

— А это тебе, потому что ты не молился и даже на Пасху в церковь не ходил, — зло произнесла я и клацнула зубами. Потом оттолкнула от себя мужа и вышла из комнаты отдыха.