Онлайн книга «Погребённый Князь»
|
Северин сел. Тьма вокруг перестала быть вспоглощающей, он видел сквозь неё. Не очертания в обычном смысле, а глубину и объем камня, пустоту проходов, серые пятна древних могильных плит склепа. Всё было таким выцветшим, как будто из всего мира вытянули жизнь. Он опустил взгляд на себя. Его тело завернули в погребальное полотно без герба. Ткань присохла к горлу, груди и животу. Северин разорвал её и увидел ужасающие его сознание детали: кожу на груди вскрывали после казни: тонкие разрезы шли от ключиц к рёбрам, сходились над сердцем и расходились снова. Кровь засохла в линиях, образуя разомкнутый круг — знак Белой Бездны. Ниже, почти у живота, кто-то вырезал ещё один символ, который он видел на плите. Северин медленно провел пальцами по груди, ожидая почувствовать собственное сердце хотя бы еще раз, но сердце молчало. Тогда он ударил себя кулаком под ребра — раз, второй, третий!.. Ничего. Ни толчков, ни было, ни ощущений. Сердца просто не было. — Нет, — выдохнул Северин. Голос вышел сиплым и рваным. Разрез на горле стянулся ещё немного, будто само слово подтолкнуло плоть к регенерации. Он поднялся из саркофага. Ноги его отказались держать тело. Он упал на каменный пол, ударился плечом, скользнул ладонями по пыли и старой крови. Под пальцами вместо пыли и каменного песка он отчетливо ощутил кости и замер. Теперь, когда глаза привыкли к тьме, он мог увидеть склеп целиком. Саркофагов здесь было много. Одни стояли вдоль стен, другие раскололись, третьи были просто каменными ящиками без крышек. В некоторых лежали останки: рёбра разворочены, черепа повернуты вбок, руки связаны потемневшей проволокой. На маленьком каменном возвышении лежал детский скелет с серебряным обручем на шее. Детский!.. Северин медленно подошёл ближе. На черепе ребёнка ещё держались клочья светлых волос. Это не был ни воин, ни преступник, ни предатель — это был ребёнок! Северин сжал кулаки. Ему казалось, что в нём что-то вот-вот должно было подняться, должна была клокотать ненависть и жажда мести, но… Пришло другое. ГОЛОД. Он обрушился внезапно, как топор палача на шею виновного. Всё самое важное в этом мире вдруг стало открываться не через зрение, а через нюх: старые кости не пахли почти ничем. Засохшая кровь в чаше у его саркофага пахла слабо, так, будто в ней не осталось никакой жизни, но где-то наверху, за толщей земли, билось сердце. Живое сердце! Тук-тук. Северин поднял голову. Тук-тук. Звук был невозможным для восприятия. Слишком далёким и тихим для человеческого слуха. Но он слышал его так ясно, будто чужое сердце лежало у него на ладони. Тук-тук. Во рту стало влажно. Дёсны заныли. Он провёл языком по зубам и порезался о клык, которого не было при жизни и тут же испугался самого себя. — Нет… Тук-тук. Сердце наверху билось всё быстрее. Человек шёл. Он был один. Может быть, сторож? Может быть, храмовник? Может быть, случайный могильщик, которому не повезло очутиться рядом с забытым склепом, в котором затаилось необъяснимое зло? Северин пошёл к лестнице, ведомый неунимающейся жаждой. Ступени были узкими, старыми и скользкими от сырости. Он поднимался, цепляясь за стены. На камне под пальцами выступали сбитые знаки, так напугавшие храмовников. Старые символы, изуродованные молотками. Разомкнутые круги храма были нанесены поверх них, но казались мелкими и поздними, как грязь поверх рубца. |