Онлайн книга «Погребённый Князь»
|
У двери Северин остановился: снаружи пахло дождём, мокрой землёй и человеком. Его сердце билось прямо там, за каменной плитой. Тук-тук. Северин прижал ладонь к двери. Старая печать отозвалась холодом. Князь понял, что камень этот не должен открываться изнутри. Его заперли не для покоя мёртвых. Напротив, его заперли для того, чтобы живые чувствовали себя в безопасности. Он ударил, но дверь не сдвинулась. Тогда он ударил снова — сперва плечом, потом кулаком, потом обеими руками. Разрезы на груди открылись, засохшая кровь осыпалась чёрными хлопьями. На третий удар что-то хрустнуло в его плече. Северин зарычал и ударил ещё раз. Печать лопнула и каменная плита вывалилась наружу, раздавив корни и мокрую землю. Ночь встретила его сырым холодом. Северин выполз из склепа на коленях. Над лесом висела луна. Большая и яркая. Ветви деревьев тянулись к небу точно как пальцы утопленников. Старые надгробия стояли криво, некоторые почти ушли в землю. У входа в склеп застыл человек в храмовом плаще. Он был молод, ему было от силы двадцать лет. Обычный страж, никакой не палач или храмовник. Простой страж у простого забытого склепа. В руках он держал фонарь, и рука, его держащая, от страха дрожала. — Во имя Белой Бездны… — начал страж. Северин услышал, как у того пересохло во рту. Услышал, как кровь бросилась к лицу. Услышал, как сердце сорвалось в быстрый панический стук: тук-тук-тук-тук-тук-тук! Северин, конечно же, хотел спросить, где Варенций, и уж тем более хотел спросить, где Альрик. Хотел так же и спросить, что они сделали с его телом. Однако, человек перед ним пах жизнью и кровью так сильно, что, не сдержавшись, князь шагнул вперед, навстречу этой жизни. Страж поднял короткое копьё с серебряным наконечником. — Назад! Северин посмотрел на наконечник. Серебро раздражало его зрение, бесило его, будто светилось грязным белым огнём. Стражник наверняка верил, что его враг должен был испугаться и отступить, но… Вместо этого он схватил копьё голой рукой. Серебро прожгло ладонь до мяса, но Северин не отпустил его. Страж начал вопить, попытался вырвать древко, но Северин рывком потянул его к себе. Ему это удалось слишком легко. Человек ударился о него грудью, фонарь упал в грязь и пламя погасло. Тогда Северин вцепился ему в горло. Первый же глоток поразил князя тем, как он отозвался в его сознании. Это не был просто вкус крови, как будто весь живой мир ворвался в его грудь!.. Тёплый, яркий, отвратительно живой! Он ворвался в Северина огнём. Кровь ударила в рот, в горло, в пустую грудь. Он почувствовал страх, который испытывал страж, увидел перед глазами его детские воспоминания о матери с шершавыми руками, первый поцелуй за конюшней, боль от сапога наставника, бьющего под зад и гордость, переполнившую его в тот день, когда ему выдали белый плащ. И, конечно же, предсмертный ужас: мёртвый князь пьёт меня! мёртвый князь пьёт меня!.. мёртвый князь… пьёт меня… Северин пил, пока сердце стража не сбилось с ритма. Пил, пока тело в его руках, до этого трепыхающееся как раненная птица, не обмякло. Пил, пока предсмертный ужас не сменился тишиной. Когда он отпустил стража, тот рухнул в грязь как пустой мешок с костями. Лицо стало серым. Глаза остались открытыми. Северин стоял над ним и впервые за ночь чувствовал настоящую силу. Разрез на горле закрылся почти полностью, пальцы больше не дрожали. Мир стал чётче, резче, глубже. Он видел капли на листьях, прожилки на мёртвом лице и пар, ещё поднимавшийся от разорванной шеи. |