Книга Погребённый Князь, страница 57 – Евгений Ключников

Северин молча убрал клинок в ножны.

— Беги отсюда.

Тавен распахнул глаза шире прежнего.

— Что?

— Беги — и расскажи всем, что видел собственными глазами этой ночью.

— Кому мне рассказывать?

Северин посмотрел на треснувший Мёртвый Колокол долгим, тяжёлым взглядом.

— Всем, кто ещё продолжает думать, будто смерть в этом мире принадлежит одному-единственному Богу безраздельно. Скажи им, что воспрял из темноты новый бог. Кровавый Бог.

Мальчик кое-как выбрался из-под стола, попятился, а затем бросился бежать со всех ног к дальним воротам площади. Немногочисленные уцелевшие горожане молча расступались перед ним, будто он нёс на себе самую настоящую чуму.

Северин выпрямился в полный рост.

У самого края площади застыл старый торговец письмами — тот же самый, что годами исправно продавал чужие предсмертные исповеди за медную монету. Он весь дрожал крупной дрожью, но почему-то не убегал прочь вместе с остальными. В скрюченных руках он по-прежнему сжимал пачку чужих писем.

— Господин… — начал он неуверенно, — что же нам теперь делать?..

Вопрос прозвучал жалко. Город Мёртвого Колокола, сами его жители, потеряли самое главное — Мёртвый Колокол, а с ним и смысл существования. Северин медленно обвёл взглядом лавки, притихшие дома плакальщиц, белые камни площади, наглухо запертые ворота, высокую арку, огромный Колокол с расползающейся трещиной и бессчётные тела тех, кто ещё сегодняшним утром олицетворял собой непреложный закон Белой Бездны.

— Продолжайте торговать, как и прежде, — сказал он наконец. — Вы же ремесленники, а не жрецы.

Старик побледнел ещё сильнее прежнего.

— Но… как же очищения…

— Сегодня очищения не будет.

— А завтра?

Северин поднял Нарушитель Цикла над головой. Голоса внутри него дружно взвыли, точно целый подземный город, восставший против своих оков.

— Готов поспорить, что завтра в город войдёт целая армия храмовников. Многих казнят за просто так, чтобы остальным неповадно было, а в целом всё вернётся на круги своя. Война только начинается, старик. Всё самое интересное ещё впереди.

Он направился к центру опустевшего помоста неспешным, тяжёлым шагом. Колокол над ним по-прежнему молчал. Трещина на его боку стала заметно шире прежней, но металл, вопреки всему, пока ещё держался. Чтобы разбить Колокол окончательно, требовалось много больше жертв. Неизмеримо больше.

И Северин с холодным ужасом осознал, что эта мысль отчего-то давно уже не пугает его так, как должна была бы пугать любого разумного человека. Именно в этом заключался настоящий, неподдельный ужас всего произошедшего. Он уже начал вести счёт, но не людям как таковым, а их душам.

Князь смотрел на притихший город и видел перед собой не испуганную толпу, а всего лишь пищу, которую вполне можно было отнять у другого. И всё это не потому, что искренне ненавидел каждого из этих людей в отдельности, и не потому, что каждый из них был поголовно виновен перед ним, но лишь из-за того, что Белая Бездна терпеливо стояла под каждым из них, ожидая своего часа. Оставь он их умирать обычной, простой смертью — и голодный Бог останется сыт по-прежнему. Убей их клинком — и они станут узниками Нарушителя.

Выбора между подлинным милосердием и подлинной жестокостью, как оказалось, попросту не существовало в этом мире. Существовал лишь выбор между ненасытной пастью и беспросветной тюрьмой.