Книга Погребённый Князь, страница 55 – Евгений Ключников

— Теперь, — сказал он восторженно, — наступать буду я!

Он ударил клинком по ближайшему фонарю — Нарушитель Цикла не разбил стекла, но как будто вырезал саму его болезненную белизну, выкорчевал ее с корнем, оставив пустую, бесполезную конструкцию. Фонарь погас навсегда. Второй удар пришёлся по цепи ближайшего храмовника — князь парировал его удар — и серебряные звенья почернели прямо на глазах и рассыпались горсткой пепла. Лица храмовников исказил подлинный ужас, приправленный осознанием скорой и мучительной кончины. Третий удар! — и грудь очередного человека раскрылась, выпятив наружу лёгкие и сердце. Кровь полила Северина богатым фонтаном. Он впитывал ее всем своим телом, восстанавливая полученные в бою раны и подпитывая свои силы. Души монетками опускались в копилку Нарушителя.

Погребённый Князь теперь двигался совсем иначе, чем в начале боя. Он не стал быстрее, но точность его возросла многократно. Он больше не бросался вслепую на каждый мешок с кровью — клинок собственной волей научил его безошибочно выбирать самый подходящий миг для удара. Человек, как теперь понял Северин, есть сам по себе не только его тело, но ещё и его страхи, память о былых временах и надежды на времена грядущие; а также предопределённая свыше его кончина. Если судьба жертвы — пасть от Нарушителя Цикла, Северин мог увидеть это. Нарушитель знал, какие души принадлежат лично ему, но откуда он обладал таким знанием, Северин знать не мог. Однако теперь, на каждом человеке он видел тонкий белый след от будущего удара Нарушителя Цикла, с которым придёт смерть. Он резал по этим швам с хирургической точностью.

Настоятель, поняв, что бой безнадёжно проигран, попытался бежать к арке под самим Колоколом. Северин дал ему пробежать почти до самых ступеней — а затем просто метнул в него Нарушитель Цикла, точно охотничий нож.

Клинок пролетел над белым камнем совершенно беззвучно и вошёл настоятелю точно между лопаток. Тот рухнул ничком, царапая пальцами каменную ступень в последней, уже бесполезной попытке спастись. Душа его поднялась огромная, ослепительно яркая, разжиревшая на чужих смертях и на собственном многолетнем, тщательно скрываемом страхе.

Белая Бездна взревела из-под самой площади — утробно, яростно, не желая отдавать столь лакомую добычу. Северин протянул руку вперёд.

— Вернись ко мне, мой верный клинок!..

Клинок дрогнул в неподвижном уже теле, точно расслышал зов истинного хозяина сквозь весь этот шум. Северин доподлинно не знал, способен ли Нарушитель вообще вернуться подобным образом, — и всё же потребовал этого со всей возможной твёрдостью. Клинок вырвался из мёртвой плоти и заскользил по камню прямо к его раскрытой ладони, оставляя за собой длинную тёмную полосу. Душа настоятеля потянулась следом, мучительно растянутая между зовом Бездны и притяжением меча.

На одно короткое мгновение Северин увидел настоятеля вовсе не тучным, самодовольным жрецом, а испуганным мальчиком, которого много лет назад впервые привели глядеть на казнь и терпеливо сказали: «Не плачь, дитя. Смотри, это милость». Тогда он заплакал навзрыд. Позже разучился плакать вовсе. А ещё позже научился с той же интонацией учить этому других детей.

Северин перевёл взгляд на трещину, змеившуюся по боку Колокола.