Книга Оценщик проклятого хлама: Лавка на Мёртвой улице, страница 89 – Евгений Ключников

— Тогда она исчезнет.

— Большая часть вещей однажды исчезает.

— А вместе с ней исчезнут следы.

— Никон, ты снова путаешь лавку с храмом справедливости. Это здание ниже, грязнее и честнее. Я купил иглу. Я решу, что с ней делать.

— Она может помочь найти убийцу Лотара Фольца.

— Может. А может привести к дому Вергастов, к гильдейскому протоколу, к обвинению в незаконном дознании, к ночному визиту людей, которые не торгуются. Может вскрыть старую смерть, после которой живые начнут умирать быстрее. Может показать, что вдова Фольц не хочет знать правду так сильно, как думает. Может оказаться полезной. Может оказаться слишком полезной. Самые опасные вещи, Никон, не те, которые убивают. Самые опасные — те, которые могут доказать, кто должен был умереть вместо покойника.

— Именно поэтому её нельзя продавать.

— Именно поэтому её можно продать дорого.

Они смотрели друг на друга через прилавок.

Игла лежала между ними в белом полотне, тонкая, тихая, почти невидимая. Никон чувствовал её не как угрозу, а как возможность. И от этого она была опаснее. Возможность всегда делает человека глупее. Она показывает дорогу, но не цену. Сапоги висельника вели к петле через безысходность. Игла вдовы могла вести к правде через уверенность, что правда сама по себе спасает. А Никон уже начал понимать: правда в Вельмарке не спасает. Она просто меняет список тех, кто хочет тебя убить.

И всё же он не мог позволить Саверию продать её.

— Вы хотя бы проверьте её на медальоне, — сказал он. — Или на ткани Фольца, если Марена принесёт.

— Проверю, если решу, что это выгодно.

— Вы решите, что выгоднее продать.

— Скорее всего.

— Значит, я должен был промолчать о потенциале?

Саверий усмехнулся.

— А вот это хороший вопрос. Запомни его. Каждый раз, когда открываешь рот о ценности предмета, подумай, кому ты эту ценность даришь. Продавцу? Покупателю? Мне? Гильдии? Убийце? Себе? Сегодня ты сказал достаточно, чтобы я понял цену иглы. Теперь не удивляйся, что я хочу эту цену получить.

Никон замолчал.

Это было больно именно потому, что было правдой. Его дар снова оказался обоюдоострым. Если он скрывает — вещь могут выбросить, продать как пустую, использовать неправильно. Если говорит — повышает её цену, привлекает жадность, делает правду товаром. Он хотел оставить иглу как инструмент, но первым же своим чтением превратил её в дорогой товар для Саверия.

— Сколько? — спросил он неожиданно.

Грош прищурился.

— Что?

— Сколько она стоит, если я хочу, чтобы она осталась в лавке?

Саверий рассмеялся. Сухо, искренне, почти весело.

— Ты? Купить иглу? Долговой писарь, у которого в собственности нет даже собственных синяков без моей записи?

— Не купить. Записать в рабочие инструменты лавки. Не в товар.

— Рабочие инструменты должны окупаться.

— Она окупится.

— Чем?

Никон посмотрел на стеклянный колпак с пуговицей из странной кости.

— Ответами.

— Ответы плохо идут в кассу, если их нельзя продать.

— Их можно продать дороже, когда поймёшь, что они значат.

Саверий перестал смеяться.

Никон понял, что нащупал правильный язык.

— Пуговица Неллы связана с именем, — продолжил он. — Медальон Фольц — с убийством и долгом. Имя Райнера Фалька уже всплыло. Если есть ткань, бумаги, одежда, саван, подкладка, игла может показать скрытый шов или кровь. Если мы продадим её сейчас, получим серебро один раз. Если оставим — можем получить цепочку дорогих ответов.