Книга Оценщик проклятого хлама: Лавка на Мёртвой улице, страница 349 – Евгений Ключников

Из подвала выскочила Нелла, за ней Тев с деревянной лошадкой в руках. Эдмар не успел подняться по лестнице, но его медальон звякнул внизу. Саверий рявкнул, чтобы дети уходили обратно, но голос прозвучал как сквозь воду. Никон упал на колени. Перед глазами снова вспыхнуло видение: Барло Гент в тёмном переулке, зажав рукой проколотый палец. Серые фигуры. Короткий разговор. Чужая рука на плече. Барло пытается объяснить, что он ничего не сказал важного. Ему не верят. Он хватается за что-то под воротником — маленькую кожаную капсулу, которую Никон не заметил в лавке. Защитная вещь. Последняя страховка посредника.

Барло ломает капсулу зубами.

На язык попадает пепельно-горькая крошка, смешанная с зелёным воском.

Он успевает произнести:

— Не я хозяин.

Потом нож входит под рёбра.

Не мясницкий. Не архивный письменный нож. Обычный, быстрый, серый.

Капсула срабатывает уже в момент смерти.

Вина, не дошедшая до хозяина, ищет свидетеля.

И находит Никона.

Он закашлялся без воздуха.

Тев закричал.

Нелла бросилась к Саверию, но тот оттолкнул её к стене, не глядя, и наконец сделал то, что, возможно, не сделал бы ещё месяц назад: не стал пытаться удержать контроль сам. Он схватил маленькую пепельную карточку, которую сестра Эльза когда-то дала вместе с храмовой выпиской, и сломал её пополам.

Карточка не вспыхнула.

Не зазвонила.

Просто почернела по краю.

Саверий выругался, почти с отчаяньем:

— Только бы была рядом.

Дверь на крышу распахнулась через несколько ударов сердца.

Первой в лавку влетела Мирана.

Не вошла. Именно влетела, будто падала сверху вместе с дождевой водой, грязью и чужой кровью на рукаве. В одной руке у неё был нож, в другой — маленький обрывок серой ткани, пропитанный тёмным. Она сразу увидела Никона на коленях, Саверия, кольцо на полу под треснувшим стеклом и детей у стены. Лицо её изменилось не страхом, а тем видом ярости, который приходит, когда человек уже понимал опасность, но всё равно не успел раньше.

— Я сказала не трогать!

Никон не мог ответить.

Мирана бросила обрывок ткани Саверию.

— Барло мёртв. Сломал что-то перед смертью. Серые ушли к старому каналу. Я привела…

Она не договорила, потому что в дверях появилась сестра Эльза.

Без храмового сопровождения.

Без официальной одежды.

Без права быть здесь.

На ней был простой тёмный плащ, подбитый серой тканью, волосы закрыты платком, на груди не было видимого знака Пепельного Огня. Только у пояса висел маленький металлический футляр с пепельной печатью, а в руке она держала узкую чашу, завёрнутую в ткань. Лицо сестры Эльзы оставалось строгим и сухим, как всегда, но Никон успел заметить в её глазах то, чего раньше не видел: не испуг даже, а решение человека, который уже переступил границу и теперь не собирается тратить время на сомнения.

— Дверь закрыть, — сказала она.

Мирана ударила засовом.

— Дети вниз.

Нелла открыла рот, но Саверий настолько резко посмотрел на неё, что девочка схватила Тева за руку и потащила обратно в подвал. Тев сопротивлялся только секунду, потом лошадка в его руках скрипнула, словно согласилась с приказом, и он ушёл.

Эльза подошла к Никону.

— Когда началось?

— Минуту назад, — ответил Саверий. — Кольцо после признания. Посредник мёртв. Защита перекинулась.

— Что было в защите?