Книга Оценщик проклятого хлама: Лавка на Мёртвой улице, страница 240 – Евгений Ключников

Не касаясь вещей руками.

Смотрел на полки. На ящики. На стеклянные колпаки. На глиняные горшки. На книги. На свечи. На дешёвую утварь. На пустое место, где раньше лежала костяная пуговица Неллы. Его амулет едва заметно дрожал у груди, реагируя на остатки. Но зелёная нить внутри пепла словно сглаживала некоторые отклики. Именно то, что ему нужно было найти, могло оказаться невидимым для собственного официального инструмента.

Если только Край не использовал амулет иначе.

— Журналы приёма, — сказал он.

Саверий достал мусорную книгу.

Не основную долговую.

Не лавочный акт.

Не скрытые дополнения.

Обычную книгу, где записывали дешёвые вещи, мелкие проклятия, ложки, ножницы, цепочки, ремешки, часы, пуговицы, чашки и краткие безопасные формулировки, переписанные после визита Луциана Верра. Именно для таких дней Саверий заставлял Никона писать неточно, скучно и достаточно правдоподобно.

Край открыл книгу.

Листал медленно.

Молодой служитель заглядывал через плечо.

Широкоплечий стоял у двери. Один храмовый страж прошёл к задней стене. Второй остался рядом с входом.

— Кольцо мясника, — прочитал инспектор. — Где?

Саверий указал на глиняный горшочек.

— Опасность?

— Ночное удушение носителя. Сосуд вины. Изъято из оборота.

— Почему не передано Надзору?

— Потому что не всякое проклятие надо снимать.

Край поднял глаза.

— Кто это решил?

— Я.

— На каком основании?

— На основании того, что неправильное очищение может передать вину другому носителю.

— Вы лицензированный специалист по остаточной вине?

— Нет. Поэтому не трогаю вещь глубже, чем понимаю.

— Удобная формулировка.

— Полезная.

Инспектор перевёл взгляд на Никона.

— Вы оценивали?

— Помогал вести запись.

— Не спрашивал о записи.

Никон выдержал паузу.

— Смотрел поверхностно.

— Насколько поверхностно?

— Достаточно, чтобы не взять кольцо голыми руками.

Край не улыбнулся.

Но и не продолжил.

Листал дальше.

— Сапоги висельника.

Саверий указал на нижний ящик.

— Где найдены?

— Принесли как вещь умершего бродяги.

— Почему в храмовой ткани?

— Потому что недавно проявили остаточную активность.

— Какую?

— Влажные следы.

— Куда вели?

Вот оно.

Вопрос прозвучал слишком точно.

Саверий не ответил сразу.

— По лавке.

— Только по лавке?

— Вначале.

— А затем?

Старьёвщик посмотрел на инспектора.

— Вы пришли с готовым ответом?

— Я задаю вопросы.

— Тогда формулируйте так, будто ответа ещё не знаете.

Край закрыл мусорную книгу.

— Сапоги указывали на храм Пепельного Огня. Вы посетили архив старых казней. Получили доступ к внутренним описям. Подняли имя Райнера Фалька. Затем спустились в закрытое хранилище безымянных вещей с помощью сестры Эльзы.

Молодой служитель резко повернул голову.

Он не знал.

Широкоплечий не изменился в лице.

Зелёная нить в его амулете дрогнула.

Никон увидел это.

Край продолжил:

— Из хранилища был временно передан предмет, официально числящийся уничтоженным. Детская деревянная игрушка. На двери склада обнаружен след зелёного воска, о котором в установленном порядке не сообщили. Позднее представители вашей лавки посетили незаконную ночную скупку. После чего приняли заказ от лиц, связанных с рынком Третьей руки.

Тишина стала почти физической.

Саверий смотрел на инспектора без выражения.

Никон почувствовал, как каждая спрятанная вещь внезапно стала тяжелее. Деревянная лошадка в ящике кухонных досок. Пуговица Неллы в тайнике. Игла ложного шва под жилетом Саверия. Бирка Фалька внутри свечи. Храмовая выписка среди расходов на погребальные товары. Они прятали улики от людей, которые уже знали почти весь маршрут.