Книга Оценщик проклятого хлама: Лавка на Мёртвой улице, страница 108 – Евгений Ключников

Никон промолчал.

Зеркало убрали в железную коробку, но не ту, где лежало прежнее зеркальце с отражением пустоты. Для нового предмета Саверий достал другую — широкую, плоскую, с внутренними перегородками и тусклой свинцовой прокладкой. На крышке написал: Вероятная смерть. Не смотреть без причины. Не показывать должникам, вдовам и людям с воображением.

— А мне? — спросил Никон.

Саверий поднял глаза.

— Тебе особенно.

На этом, казалось, всё могло закончиться.

Но зеркало не было законченной вещью.

Оно было началом.

К вечеру, когда лавка уже почти опустела, Саверий всё-таки не выдержал. Никон видел, как он несколько раз смотрит на железную коробку. Не жадно. Не испуганно. Почти профессионально. Такой предмет слишком сильно искушал оценщика. Даже если Саверий не видел строк, он понимал достаточно: зеркало может показать, куда ведёт цепочка. А у человека вроде Гроша цепочек было много. Долги, клиенты, Гильдия, Пепельный надзор, Райнер Фальк, Нелла, Зелёный фонарь, игла Вергастов, которую Саверий пока считал лежащей в своей полке. Каждый узел можно было бы проверить.

— Нет, — сказал Никон.

Саверий посмотрел на него.

— Я ещё ничего не сделал.

— Вы подумали.

— Если бы мысль должника имела право запрещать мысль хозяина, Вельмарк давно бы превратился в поэтическую помойку.

— Вы сами сказали: не смотреть без причины.

— У меня есть причина.

— Какая?

— Узнать, прав ли я, когда думаю, что ты становишься дорогой неприятностью.

Никон похолодел.

Саверий улыбнулся.

— Шучу. Наполовину.

Он всё же не открыл коробку. Только постучал пальцами по крышке и ушёл пересчитывать деньги. Но мысль осталась в лавке.

Никон почувствовал её почти физически.

Если зеркало показывает вероятную смерть, значит, кто-то может захотеть посмотреть его смерть. Не философски. Не в смысле «когда-нибудь все умрём». Конкретно. Никон Гравер, долговой писарь, носитель странного чтения, человек, которого уже заметил Луциан Верр, который украл иглу, который связан с пуговицей Неллы, медальоном Фольц, именем Райнера Фалька, сапогами, кольцом, долгом и первым вычеркнутым медяком. Какая цепочка ведёт его сейчас? К освобождению? К подвалу Гильдии? К ножу? К петле? К тому, что Саверий однажды решит: слишком опасно держать, слишком дорого отпускать?

Он весь вечер пытался не думать об этом.

И, конечно, думал.

После закрытия лавки Саверий ушёл в заднюю комнату раньше обычного, сказав, что завтра придёт человек за медными подсвечниками и надо пересчитать склад. Это было похоже на правду. Но правда, как уже знал Никон, редко исключает второе дно. Он остался один у прилавка, с книгой, погасшими свечами, железной коробкой на дальней полке и табуретом, в ножке которого лежала украденная игла.

Сначала он достал заметки.

Писать было легче, чем думать без формы.

22. Зеркало вероятной смерти не врёт. Показывает не судьбу, а наиболее вероятный исход текущей цепочки. Просмотр меняет цепочку через страх смотрящего.

Он остановился.

Потом добавил:

23. Опасно использовать для себя. Ещё опаснее — если кто-то использует для тебя.

Последняя строка осталась незаконченной. Чернила блестели на кончике пера. Никон смотрел на неё и понимал, что уже проиграл. С момента, когда он осознал возможность, решение стало почти неизбежным. Не посмотреть — значит остаться в неведении. Посмотреть — значит впустить страх, который изменит его поступки. Но страх уже здесь. Неведение тоже меняет поступки. И если зеркало действительно показывает наиболее вероятный исход текущей цепочки, возможно, лучше узнать, куда он идёт, пока ещё можно свернуть.