Книга Жена вместо сестры для Отморозка, страница 54 – Евгений Ключников

В нескольких окнах горел свет. Теплый, желтый, осторожный. От этого особняк казался еще печальнее: не мертвая развалина, а место, где кто-то продолжает жить среди комнат, которые слишком многое помнят.

— Это и есть ваша берлога? — спросила Ася тихо.

Дамир посмотрел в окно.

— Разочарованы?

— Скорее сбита с толку.

— Грязь бывает не только на полу.

Она не ответила. Машина остановилась у крыльца. Артем, сидевший впереди, вышел первым, обошел машину и открыл дверь Асе. Холод ударил сразу, но теперь он был другим, чем у здания регистрации. Там холод был городским, мокрым, скользящим между людьми. Здесь — лесным, глубоким, пахнущим снегом, смолой, камнем и дымом из трубы. Ася вышла, придерживая платье, и каблук тут же чуть провалился в тонкий слой снега на ступени.

Дамир оказался рядом прежде, чем она успела потерять равновесие. Не схватил. Просто подал руку, ладонью вверх. Ася посмотрела на нее, потом на него.

— Я не падаю.

— Пока нет.

— А вы всегда ждете худшего?

— Обычно оно не заставляет ждать.

Она все-таки положила пальцы на его руку. Коротко. Только чтобы подняться по ступеням. Но этого хватило, чтобы почувствовать: рука теплая, хват надежный, не давящий. Он отпустил сразу, как только она оказалась на ровной площадке. Это было мелочью. Ничтожной. Но после всех Миланиных слов о закрытых дверях и мужских руках, из которых не вырваться, эта мелочь почему-то оставила след.

Дверь открылась до того, как Дамир успел достать ключ.

На пороге стояла Тамара Петровна.

Без пальто, в темном платье и шерстяной кофте, со связкой ключей на поясе, она выглядела не как экономка, а как человек, который пережил несколько поколений хозяев и теперь сам решает, кого дом признает. За ее спиной виднелся просторный холл, полутемный, с лестницей, уходящей наверх, старым зеркалом в тяжелой раме, вешалкой, на которой висели мужские пальто, и светом настольной лампы на консоли. Пахло воском, деревом, старой бумагой и чем-то еще — не запустением, а закрытым воздухом большого дома, где редко открывают лишние комнаты.

— Приехали, — сказала Тамара Петровна.

— Как видите, — ответил Дамир.

— Вижу. Невеста не сбежала по дороге.

Ася не удержалась:

— Мне сказали, что до леса удобнее.

Тамара Петровна посмотрела на Дамира. Потом на Асю. И впервые улыбнулась — совсем немного, одними глазами.

— Разумный совет. Обувь у вас неподходящая.

— Мне уже сообщили, что здесь холодные полы.

— Не только полы.

Дамир снял перчатки.

— Тамара Петровна.

— Что? Я предупреждаю.

— Вы пугаете мою жену.

Слово снова прозвучало странно. Мою жену. Не ласково, не собственнически-сладко, а твердо, как юридический факт, который он сам еще проверял на вкус. Ася вдруг ощутила, как по коже проходит короткая дрожь. От холода, конечно. Только от холода.

Тамара Петровна прищурилась.

— Если она уже видела Лебедевых, меня ей бояться поздно.

Дамир ничего не ответил. Ася же подумала, что начинает понимать, почему эта женщина осталась рядом с ним, когда все остальные ушли. В ее прямоте не было грубости. Она говорила правду так, как старые дома держат стены: без просьбы понравиться.

— Проходите, Анастасия Викторовна, — сказала Тамара Петровна. — Замерзнете.

— Можно просто Ася.

— Можно, — кивнула она. — Но не сразу.

Внутри дом оказался еще больше, чем снаружи. Холл был высокий, с темными деревянными панелями на стенах, мраморным полом, частично закрытым старым ковром, широкими ступенями лестницы и огромной люстрой, из которой горела только половина лампочек. Не потому, что их не могли заменить, подумала Ася, а потому, что никому не хотелось слишком яркого света. В углах стояли старинные кресла, затянутые темно-зеленой тканью. На стенах висели фотографии и портреты, но некоторые были сняты — от них остались более светлые прямоугольники на выцветших обоях. На консоли у зеркала лежала почта, перчатки, маленькая серебряная зажигалка и ключи. Все было чисто, но не оживленно. Так выглядит дом, где поддерживают порядок, но не радость.