Книга Жена вместо сестры для Отморозка, страница 56 – Евгений Ключников

Ася невольно посмотрела туда.

Тамара Петровна остановилась.

— Туда не ходят.

— Вообще?

— Без разрешения — вообще.

— Это закрытое крыло?

— Да.

— Почему?

Старая женщина повернулась к ней. Взгляд у нее был не злой, но такой твердый, что Ася сразу поняла: здесь ее жалеть не будут, но и обманывать мягкими словами тоже.

— Потому что в каждом доме есть комнаты, куда не водят новых людей в первый день.

— А во второй?

— Зависит от новых людей.

— Там что-то опасное?

— Для кого как.

Ася сжала сумочку, где лежали фотография и нож.

— Дамир сказал, в этом доме опасен не он?

— Если он так сказал, значит, был в хорошем настроении.

— Это не ответ.

— Это первый урок. В этом доме многое будет не ответом.

Они пошли дальше, налево, в светлую часть коридора. Тамара Петровна открыла одну из дверей и включила свет.

Комната оказалась просторной, но не роскошной в показном смысле. Высокое окно с тяжелыми шторами, большая кровать с резным деревянным изголовьем, письменный стол у окна, книжный шкаф, кресло, камин с темной мраморной полкой, старый ковер, на котором выцвел узор. Стены были не бежевыми, как в доме отца, а теплого серо-голубого цвета, словно зимнее небо, если смотреть на него через стекло. На кровати лежал темно-синий плед. У окна стояла ваза с сухими ветками — не цветы, но и не пустота. Комната была холодной на вид, но не бездушной. В ней не пытались сделать вид, что Ася долгожданная хозяйка. Но и не бросили ее в гостевую клетку.

— Ваша комната, — сказала Тамара Петровна. — Пока.

Это “пока” прозвучало не угрожающе, а практично. Как будто в доме Воронцова все понимали: первые решения редко бывают последними.

Ася вошла внутрь. Окно выходило на боковую часть сада и лес. Снег лежал на ветках, дальше виднелась темная линия забора, а за ней — сосны, сосны, сосны. В доме Лебедевых окна смотрели на ухоженный сад, где даже природа подчинялась ландшафтному дизайнеру. Здесь лес стоял рядом, как отдельная сила. Он не украшал участок. Он его окружал.

— Здесь красиво, — сказала она и сама удивилась, что произнесла это вслух.

— Было красивее, когда дом жил полностью.

— А теперь?

— Теперь живет частями.

Ася обернулась.

— После смерти Рустама?

Тамара Петровна посмотрела на нее так резко, что Ася сразу пожалела о вопросе.

— Имя Рустама Сергеевича в этом доме произносят не из любопытства.

— Простите.

— Извинения принимаются. На первый раз.

В голосе старой женщины не было грубости. Но граница была проведена четко. Рустам. Закрытое крыло. Кабинет хозяина. Нельзя. Нельзя. Нельзя. Дом только что открыл перед Асей дверь, но сразу показал, что внутри есть свои стены.

Тамара Петровна прошла к шкафу, открыла его. Внутри висели несколько новых вещей: простые платья, домашний костюм, свитер, халат, пара рубашек, коробки с бельем, тапочки.

Ася застыла.

— Это что?

— Вещи. На первое время.

— Кто их купил?

— Домовой дух, — сухо сказала Тамара Петровна. — Конечно, Дамир Сергеевич распорядился.

— Он купил мне одежду?

— Не сам по магазинам ходил, если вас это беспокоит. Размеры передали, я заказала.

— Мои размеры опять все знают?

— В пределах необходимого. И лучше уж теплый свитер по размеру, чем гордость с простудой.

Ася подошла к шкафу и коснулась рукава серого свитера. Ткань была мягкой, дорогой, не крикливой. Все вещи были подобраны без попытки нарядить ее в чужой вкус. Никаких вызывающих платьев, никаких кружевных халатов, никаких намеков на брачную ночь. Просто одежда, в которой можно жить в холодном доме. От этого стало почему-то тяжелее. Если бы Дамир приготовил ей что-то пошлое или демонстративно роскошное, она могла бы разозлиться. А практичная забота не давала удобной опоры для злости.