Книга Жена вместо сестры для Отморозка, страница 280 – Евгений Ключников

— Не говори мне, что я представляю.

— Хорошо.

Пауза.

— Между нами было много недосказанного, — сказал он иначе. — Возможность. Семьи действительно думали, что это может стать браком. Мне тогда казалось, что времени много. Что всё можно решить потом. Потом Рустам погиб, и всё, что было “потом”, сгорело.

Ася смотрела на фотографию Климова, но не видела её.

— Ты любил её?

Он молчал дольше, чем ей хотелось.

Но лучше так, чем быстрый ответ.

— Не так, как мог бы, если бы был другим, — сказал он наконец. — Мне она была важна. Я доверял ей. Почти. Наверное, у нас могло что-то получиться в спокойной жизни. Но спокойной жизни не случилось. А после её материала я перестал разделять “не предала” и “не защитила”.

Ася медленно выдохнула.

Это было честно. Не сладко. Но честно.

— Она знает тебя другим, — сказала она.

— Да.

— До всего.

— Частично.

— Это неприятно.

— Знаю.

— Нет, ты не знаешь.

Он не стал спорить.

Ася наконец посмотрела на него.

— Она видела тебя до катастрофы. А я знаю тебя только после. И какая-то глупая часть меня злится, что у неё есть доступ к тому человеку, которого у меня никогда не будет.

Дамир смотрел на неё очень внимательно.

— Того человека больше нет.

— Я знаю.

— И не уверен, что он был лучше.

— Может быть, легче.

— Да. Но легче — не всегда лучше.

Она молчала.

Он сделал ещё один шаг, но всё ещё оставил ей пространство.

— Ася, я не хочу быть тем, кем был до Рустама.

— Почему?

— Потому что тот человек пропустил слишком много. Был уверен, что контролирует поле. Считал Рустама мягким, себя — точным, партнёров — предсказуемыми, злость — инструментом, а доверие — роскошью. Он ошибался. Дорого. Если ты ревнуешь к нему, то к человеку, который ещё не знал цену собственной слепоты.

Она закрыла глаза на секунду.

— Я не ревную к нему.

— Нет?

— Уже нет. Или не только.

— А к чему?

Она открыла глаза.

— К тому, что рядом с ней ты на секунду вспомнил себя до боли.

Он не ответил сразу.

— Возможно, — сказал он тихо. — Но рядом с тобой я впервые думаю о себе после неё.

Вот так.

Снова некрасивая красивая фраза. Без подготовки, без защиты, прямо в сердце.

Ася отвернулась к окну, потому что иначе выдала бы слишком много.

— Ты невыносим, — сказала она.

— Да.

— И слишком хорошо говоришь именно тогда, когда я почти готова злиться.

— Это инстинкт самосохранения.

— Плохой.

— Но рабочий?

Она не удержалась и улыбнулась.

— К сожалению.

Он подошёл ближе. На этот раз она не отступила. Его рука легла рядом с её рукой на край стола, не касаясь. Почти. Между пальцами оставалось несколько сантиметров.

— Я рад, что она пришла, — сказал он.

Ася посмотрела на него.

— Вера?

— Да. Не потому что она из прошлого. Потому что Климов может быть жив. Потому что Рустам говорил не только с твоей матерью. Потому что в службе Лебедевых был ещё один человек, который мог видеть, как всё устроено. Это важно.

— Знаю.

— Но если её присутствие...

— Не продолжай. Я не буду делать из твоего прошлого запретную комнату. У тебя их и так слишком много.

Он тихо усмехнулся.

— Справедливо.

— Но мне может быть больно.

— Да.

— И я могу говорить об этом не идеально.

— Говори как есть.

— Тогда как есть: она красивая, умная, знает твои старые паузы, пьёт чай без сахара, и Тамара Петровна это помнит. Меня это раздражает.