Книга Жена вместо сестры для Отморозка, страница 236 – Евгений Ключников

Лариса.

Официально почти не знала семью.

На самом деле была на объекте, в документах, в кадре, в траектории смерти.

— Он ехал к ней? — спросила Ася.

— Не обязательно, — сказал Грановский. — “Человек Лебедева” может означать посредника. Женщина могла быть связующим звеном.

— Или приманкой, — сказал Дамир.

Голос у него был опасно тихий.

Ася повернулась к нему.

— Не уходи туда.

Он встретил ее взгляд.

Понял. Кулаки? Нет. Не сейчас. Не дать им использовать ярость. Не хоронить Рустама второй раз.

Он медленно разжал пальцы.

— Я здесь.

Эти два слова прозвучали для нее, но, возможно, и для него самого.

Грановский отключил вывод видео на большой экран и повернул ноутбук к себе.

— Мы не открываем больше ничего без протокола и второго специалиста. Сейчас задача: сохранить данные, сделать криминалистические копии, проверить попытку удаленного доступа, установить адрес. Видео с Ларисой — на экспертизу изображения. Таблицы — финансовому эксперту. Подписи — графологам. Аудио — на чистку. До этого никому ничего не показываем.

— Отцу? — спросила Ася.

Грановский посмотрел на нее поверх очков.

— Особенно ему.

Дамир взял телефон, который лежал на столе, и включил экран.

— У меня новое сообщение.

Ася не сразу поняла, почему его голос изменился. Не стал громче, не дрогнул. Наоборот, стал ровнее. Слишком ровным.

— От кого?

— Неизвестный номер.

Он повернул экран к ней.

Сообщение было коротким.

“Хочешь, чтобы жена жила — отдай оригиналы”.

Ася прочитала.

Сначала не почувствовала ничего. Странная пустота. Словно угроза адресована не ей, а кому-то другому, какой-то женщине из чужого романа, которую называют “жена” в сообщении человеку, которого нельзя купить, но можно попытаться ударить тем, что ему стало важно.

Потом смысл дошел.

Хочешь, чтобы жена жила.

Жена.

Она.

Угроза была не про документы. Не только. Это было первое прямое признание врага: они видят ее. Они понимают, что она теперь не просто дочь Лебедева и не просто носитель ключа. Она стала точкой давления на Дамира. Тем, чем когда-то был Рустам. Тем, чем для матери была маленькая Ася в доме Лебедевых. Живым человеком, через которого можно заставить другого свернуть.

Дамир не двигался.

И именно это испугало сильнее, чем если бы он ударил стол.

Грановский взял телефон у него из руки очень аккуратно, как берут оружие у человека, который еще не решил, в кого стрелять.

— Не отвечаем, — сказал он. — Сохраняем. Отправляем на технический анализ. Немедленно меняем маршрут, место хранения оригиналов и режим безопасности Анастасии.

— Нет, — сказала Ася.

Все посмотрели на нее.

Она сама удивилась своему голосу. Он был тихим, но не слабым.

— Нет чему? — спросил Дамир.

— Режиму, где меня опять спрячут и начнут решать вокруг меня.

— Ася...

— Я не говорю, что буду гулять одна по ночам с табличкой “я жена”. Я говорю: не превращайте меня в сейф с ногами. Они этого и хотят. Чтобы ты начал выбирать между мной и оригиналами, между правдой и безопасностью, между Рустамом и живой женой. Они уже один раз так сделали с мамой. Она осталась в доме, потому что там была я. И это использовали. Я не хочу, чтобы меня использовали так же.

Дамир смотрел на нее. В глазах стояло такое, от чего ей хотелось подойти и взять его за руку. Но сейчас нельзя было только утешать. Нужно было говорить.