Книга Жена вместо сестры для Отморозка, страница 239 – Евгений Ключников

— Павел замечает документы. Я замечаю людей. Особенно женщин, которые делают вид, что в комнате их нет, пока именно они решают, кому налить кофе и в какой момент. Особенно помощниц, жен, пиарщиц, бывших любовниц, светских “случайных” свидетельниц, которые годами проходят мимо мужских кабинетов так, будто не слышат ничего важного. Ты смотришь на угрозу в лоб. Я смотрю на руки тех, кто держит телефон сбоку.

Дамир молчал.

Тамара Петровна довольно хмыкнула.

— Возражать трудно, — сказала она. — Особенно после Миланы Викторовны с телефоном.

Дамир бросил на нее взгляд.

— Вы сегодня на чьей стороне?

— На стороне здравого смысла. То есть сегодня, как ни удивительно, на стороне Анастасии Викторовны.

Ася почти улыбнулась.

Дамир взял галстук со стола, посмотрел на него, потом положил обратно.

— Поедешь, — сказал он.

Ася подняла бровь.

— Как великодушно.

— Не начинай.

— Я только разминаюсь.

— Поедешь не как украшение, не как доказательство, что угрозы мне безразличны, и не как живой щит от слухов.

— А как?

— Как участник расследования.

Она почувствовала, как что-то внутри выпрямилось. Странно, насколько важной оказалась эта формулировка. Не жена для картинки. Не женщина, которую ведут показать старым партнерам. Не подменная дочь Лебедева, которую можно использовать против ее же семьи. Участник расследования.

— На условиях? — спросила она.

— Да.

— Разумеется.

— Никаких отходов без предупреждения. Все разговоры записываются, если это возможно. Если кто-то из Лебедевых или людей Орлова пытается увести тебя отдельно — не идешь. Если видишь что-то важное — говоришь сразу, но тихо. Если становится опасно — мы уходим.

— “Мы”, а не “я тебя вывожу”?

— Мы.

Она кивнула.

— Мои условия.

Дамир чуть прищурился.

— Слушаю.

— Если кто-то провоцирует тебя Рустамом, ты не отвечаешь первым ударом. Ни словом, ни движением. Сначала смотришь на меня.

— Зачем?

— Чтобы я успела понять, кто смотрит на твою реакцию.

Он медленно выдохнул. Условие попало куда-то глубже, чем она рассчитывала.

— Хорошо.

— Если кто-то намекнет на маму как на любовницу Рустама, ты не перебиваешь сразу. Я отвечаю.

— Ася.

— Нет. Это моя мать. И моя грязь, которую отец пытался повесить на нее. Я отвечаю.

Пауза.

— Хорошо, — сказал он уже тише.

— Если появится Милана...

— В офисной части?

— Не делай вид, что в нашем деле абсурд не приходит в деловых костюмах.

— Справедливо.

— Если появится Милана, ты не остаешься с ней в комнате без меня или Тамары Петровны.

— Тамары Петровны там не будет.

Из дверей кухни донеслось:

— Не зарекайтесь.

Дамир на секунду закрыл глаза.

— Хорошо, — сказал он.

— И последнее. Не надевай галстук.

Он посмотрел на нее.

— Почему?

— Потому что это будет слишком похоже на попытку доказать, что ты снова прежний. А им надо увидеть не прежнего Дамира. И не сломанного. Того, кто вернулся другим.

Тишина после этой фразы стала неожиданно плотной.

Дамир посмотрел на галстук. Потом взял его, медленно сложил и отложил в сторону.

— Значит, без галстука.

Тамара Петровна поставила перед ними тарелки.

— Вот и славно. На войну с бывшими партнерами лучше идти с открытой шеей. Видно, кого пытались душить и не додушили.

Ася рассмеялась первой. Дамир — нет, но уголок его губ дрогнул, и этого было достаточно.

Через час они выехали.