Книга Жена вместо сестры для Отморозка, страница 206 – Евгений Ключников

— Вы тоже думаете, что я сбегаю?

— Я думаю, что вы устали нести чужие чемоданы и пока не умеете отличать, где ваш, а где вам сунули в руки.

Ася посмотрела на свои ладони.

— Я дочь Виктора Лебедева.

— Да.

— И Елены Андреевны тоже.

Это ударило неожиданно.

Ася вдохнула и не смогла выдохнуть сразу.

Тамара Петровна подошла к двери.

— Спите. Утром злиться получается качественнее.

Она ушла.

Ася осталась одна.

Гостевая комната была холоднее ее обычной. Здесь не было материнской фотографии, шкатулки, списка, привычной лампы, карты дома. Только сумка, которую Тамара Петровна велела принести Артему, плед, чай и ночь за окном. В этом крыле действительно стучали трубы. Иногда дом вздыхал так, будто ему не нравилось, что его новые жильцы снова воюют друг с другом, хотя вокруг и так достаточно врагов.

Ася почти не спала.

Она лежала, повернувшись на бок, смотрела в темноту и снова прокручивала разговор. Каждую фразу. “Я хочу расторгнуть брак”. “Дети не отвечают за преступления родителей, если сами не прячут правду”. “Вы уходите на казнь, которую сами себе назначили”. “Не используйте мою боль как повод уничтожить себя красиво”. Она злилась. Потом плакала беззвучно, лицом в подушку, злясь уже за то, что плачет. Потом снова злилась. На него. На отца. На мать — совсем чуть-чуть, стыдно, но правда: за то, что оставила письмо, которое теперь заставляло жить дальше с этой правдой. На себя — больше всего.

Кольцо она так и не сняла.

Несколько раз хотела. Не смогла.

Не из надежды даже. Из упрямства. Снять его сейчас значило бы признать, что ссора решила больше, чем должна. А Дамир, как бы она ни ненавидела его за грубость, был прав в одном: уходить нужно к свободе, а не на собственную казнь. Она пока не знала, куда идет. Значит, кольцо оставалось.

Под утро она все-таки провалилась в сон.

Проснулась от тихого шороха за дверью.

Сначала решила, что это Тамара Петровна принесла чай. Потом услышала удаляющиеся шаги. Не старые, не шаркающие. Тяжелее. Тише. Мужские.

Дамир.

Ася села на кровати. Сердце почему-то ударило слишком быстро. Она не хотела, чтобы он приходил. Хотела. Не была готова. Ждала. Все одновременно.

За дверью было тихо.

Она встала, накинула плед и подошла. Несколько секунд стояла, держась за ручку. Потом открыла.

В коридоре никого не было.

У порога лежал тонкий прозрачный файл.

Ася подняла его.

Внутри была распечатка. Несколько страниц. Вверху — фирменный бланк юридической консультации, но не Грановского. Другая фамилия. Женская.

“Соглашение о представительстве интересов Анастасии Викторовны Лебедевой-Воронцовой”.

Она замерла.

Ниже — краткая записка, напечатанная, но подписанная от руки.

“Анастасия. Это адвокат, не связанный ни со мной, ни с Грановским, ни с Лебедевыми. Ее задача — защищать только ваши интересы: в браке, в деле по наследственным правам, в возможном конфликте с Виктором Лебедевым и даже против меня, если понадобится. Оплата внесена на отдельный депозит, но договор оформляется только с вашего согласия. Контакты на второй странице. Решение ваше. Д.”

Ася стояла в холодном коридоре босиком, в пледе, с распечаткой в руках, и чувствовала, как вчерашняя злость снова поднимается — но уже не такая чистая. Гадкая. Растерянная. Потому что Дамир не пришел извиняться. Не пришел доказывать правоту. Не пришел удерживать, не пришел целовать, не пришел забирать ее обратно в “их” комнату, которой у них даже не было. Он сделал другое. То, что было гораздо труднее вписать в простую обиду.