Книга Жена вместо сестры для Отморозка, страница 164 – Евгений Ключников

— Телефон, — сказал Дамир.

— Что?

— Запись.

Она подняла глаза.

— Вы думаете...

— Я думаю, что Лариса Аркадьевна не приезжает без цели. Включите запись, если разговор пойдет о вашей матери, документах, моем кабинете или браке. Не демонстративно. Для себя.

— Это законно?

— В собственном разговоре — да, но Грановский уточнит, как использовать. Сейчас важно зафиксировать.

— Вы все еще ужасны.

— Но полезен.

Она невольно усмехнулась.

— Да.

— Тогда идем.

Они спустились вместе.

И это уже было заявлением.

В холле Тамара Петровна стояла у двери с таким лицом, будто лично готова держать оборону старого дома от армии Лебедевых. Артем уже впустил гостей, но оставил их не в гостиной, а в холле — тонкий, почти незаметный знак: они не свои. Лариса Аркадьевна сняла перчатки, но пальто еще не расстегнула полностью. Милана стояла рядом, в светлой меховой накидке, с безупречными локонами, нежным макияжем и выражением лица девушки, которую привезли не в чужой дом, а на сцену, где она собирается взять реванш.

Дом смотрелся вокруг них иначе. Лариса и Милана принесли с собой не тепло родных людей, а запах духов, города, дорогого автомобиля и той самой гладкой семейной власти, от которой Ася еще недавно физически сжималась. В холле дома Воронцова они выглядели красиво. Но чужеродно. Слишком отполированно для этих стен, слишком уверенно для дома, где память не любила гостей.

— Ася! — Милана улыбнулась первой. — Наконец-то. Мы так волновались.

Ася спустилась на последнюю ступень.

Дамир шел рядом, но не впереди. Это тоже было важно. Он не закрывал ее собой сразу. Не отнимал у нее сцену. Просто был там, где мог стать стеной, если понадобится.

— Неужели? — спросила Ася.

Лариса Аркадьевна мягко улыбнулась.

— Анастасия, не начинай. Мы приехали не ссориться. После последних событий стало ясно, что нам всем нужно поговорить спокойно. Ты перестала отвечать нормально, ведешь себя импульсивно, а Виктор очень переживает.

— Виктор Сергеевич переживает у себя дома, — сказал Дамир. — Очень разумное место для переживаний.

Лариса перевела на него взгляд.

— Дамир Сергеевич, мы приехали к Асе.

— В мой дом.

— К своей дочери.

— К моей жене.

Он произнес это не громко. Без нажима. Без театральной собственнической интонации. Но слово легло в холле тяжело, как камень в чашу весов. Моя жена. Не вещь. Не подменная. Не дочь, которую можно забрать на разговор. Не девочка, которой мачеха будет объяснять правила. Жена. Его. Сейчас, в этом доме, это звучало почти как защита.

Ася почувствовала, как Милана дернулась едва заметно.

Мачеха тоже услышала, конечно. Улыбка ее стала тоньше.

— Разумеется. Но вы ведь понимаете, что брак не отменяет семейных связей.

— В вашем случае он их подсвечивает.

Тамара Петровна у стены тихо кашлянула. Ася была почти уверена, что это был замаскированный смешок.

Милана решила вмешаться.

— Дамир Сергеевич, вы опять так мрачно шутите. Я уже начинаю понимать, почему Ася выглядит такой напряженной.

Она сказала это мягко, почти игриво. И посмотрела на него так, как, вероятно, привыкла смотреть на мужчин: чуть снизу, с полувопросом, с легкой улыбкой, словно между ними существует маленькая тайна. Если бы Ася не знала Милану, возможно, сочла бы это невинным. Но она знала. Сестра не просто кокетничала. Она проверяла, осталось ли у Дамира чувство, что именно ее ему обещали. Она стояла в его доме, куда Асю привезли как жену, и вела себя так, будто мужчина перед ней все еще должен сожалеть о подмене.