Книга Жена вместо сестры для Отморозка, страница 167 – Евгений Ключников

Старая женщина выпрямилась.

— С удовольствием.

Милана смотрела на Асю так, будто видела ее впервые и никак не могла решить, опасна ли эта новая версия сестры или просто временно обезумела. Потом перевела взгляд на Дамира. И, словно не сумев удержаться, сказала:

— Вы еще пожалеете, что выбрали ее.

Дамир ответил сразу:

— Я ее не выбирал.

У Миланы на лице мелькнула победа.

Ася тоже почувствовала укол — быстрый, старый. Но Дамир продолжил:

— Именно поэтому ваше семейство и ошиблось. Выбор можно было бы просчитать. Анастасию — нет.

Милана замерла.

Дамир посмотрел на нее так, как смотрят на закрытую дверь, за которой больше нет ничего нужного.

— И если вы еще раз попробуете говорить с моей женой как с вещью, которую вам не жалко было отдать, следующий разговор будет уже с Грановским. Он скучнее меня, но намного неприятнее в документах.

Тамара Петровна открыла дверь.

Холодный воздух вошел в холл.

Лариса Аркадьевна застегнула перчатки. Лицо у нее снова стало почти спокойным, но в глазах стояла ярость. Не простая — расчетливая. Она была унижена. В чужом доме. При Дамире. При экономке. При дочери, которую привыкла считать лишней. Это не останется без последствий, Ася понимала. Но впервые последствия не казались причиной отступить.

— Ты пожалеешь, — сказала Лариса тихо, почти беззвучно, только для Аси.

Ася посмотрела на нее и ответила так же тихо:

— В очередь. У нас семейная традиция обещать мне сожаления.

Мачеха вышла.

Милана задержалась на секунду. Взгляд ее скользнул по Дамиру, по холлу, по лестнице, по Асе. В нем была ревность, обида, страх и странное недоумение: как так вышло, что место, которого она избежала, вдруг перестало выглядеть только наказанием? Потом она тоже вышла, почти сорвавшись на ступени, но удержав походку.

Дверь закрылась.

Холл остался в тишине.

Тамара Петровна постояла у двери несколько секунд, потом сказала:

— Наконец-то в доме проветрили Лебедевых.

Ася вдруг рассмеялась.

Коротко, нервно, с облегчением. Смех сорвался сам и тут же почти превратился в дрожь. Она поняла, что все это время держалась на чистом упрямстве. Теперь, когда дверь закрылась, тело вспомнило, что боялось.

Дамир подошел ближе.

— Сядьте.

— Не командуйте.

— Вы сейчас упадете.

— Не упаду.

— Сядьте не потому, что упадете. Потому что если вы рухнете на пол в моем холле после победы над Ларисой Аркадьевной, это испортит композицию.

Она снова фыркнула, но послушно опустилась на нижнюю ступеньку лестницы. Дамир сел рядом? Нет. Он остался стоять. Потом, видимо, передумал и все-таки опустился на ступень ниже, не слишком близко, но рядом. Тамара Петровна посмотрела на них, хмыкнула и ушла в сторону кухни, явно решив, что чай теперь нужен всем, но вмешиваться пока нельзя.

Ася закрыла лицо руками.

— Я сейчас начну трястись, — предупредила она глухо.

— Начинайте.

— Спасибо за разрешение.

— Всегда пожалуйста.

Руки действительно дрожали. Не сильно, но заметно. После вечеров в свете, после Кравцова, после ключа, после мачехи в холле — слишком много боев подряд для человека, которого еще неделю назад учили молчать за семейным ужином.

— Я перегнула? — спросила она сквозь пальцы.

— Да.

Она опустила руки и посмотрела на него.

— Что?

— Перегнули. В нескольких местах. Особенно про переписанную покойницу. Лариса это не забудет.