Книга Жена вместо сестры для Отморозка, страница 163 – Евгений Ключников

Рустам.

На одном документе. Мама и Рустам. Уже не фотография, где можно спорить, кто на кого смотрел. Бумага. Подписи. Финансы.

Ася медленно опустилась на стул.

— Они работали вместе.

— Да.

— Значит, отец врал.

— Да.

— И Милана... она могла знать?

— Сколько ей тогда было?

— На два года больше меня. Она была подростком. Но Лариса могла. Если Лариса уже была рядом...

Дамир не перебивал.

Ася закрыла глаза и вдруг увидела мачеху — не нынешнюю, в дорогих платьях и с гладкой ядовитостью, а более молодую, чужую женщину из каких-то детских обрывков. Высокая фигура у двери отцовского кабинета. Смех в трубке телефона, который обрывался, когда Ася входила. Запах незнакомих духов в доме еще до того, как Лариса стала “новой мамой”, хотя ей никто никогда так не разрешал себя называть. Может быть, память лгала. А может, просто наконец перестала быть послушной.

Телефон Дамира завибрировал.

Он посмотрел на экран и нахмурился.

— Что? — спросила Ася.

— Ворота.

— Кто?

Он не ответил сразу. Поднял телефон, принял короткий звонок. Голос Артема был слышен плохо, но отдельные слова долетели: “Лариса Аркадьевна... Милана Викторовна... без предупреждения... говорят, к Анастасии”.

Ася замерла.

Ключ на ладони стал ледяным.

Дамир медленно опустил телефон.

— Ваша семья приехала.

— Что?

— Лариса и Милана. У ворот. Изображают заботливый визит.

— Сейчас?

— Да.

Она вскочила, и ключ больно дернулся на цепочке.

— Они узнали?

— Не о ключе. Иначе приехал бы ваш отец не через ворота, а через юристов, полицию, пожар, прессу и конец света.

— Тогда зачем?

— Проверить.

— Что?

— Вас. Меня. Дом. Насколько вы под контролем. Насколько им удалось вас напугать. Узнали ли вы что-то. И, вероятно, вернуть привычную расстановку сил: они входят, вы оправдываетесь.

Ася почувствовала, как в груди поднимается старый холод. Лариса в этом доме. Милана в холле Дамира. Их глаза на лестнице, на портретах, на закрытом коридоре, на ней. Их голоса в пространстве, где еще вчера заключался временный союз. Нет. Не вчера. Словно в прошлой жизни.

— Я не хочу их видеть, — сказала она.

— Тогда я не пущу.

Просто.

Спокойно.

Без вопроса.

Ася посмотрела на него.

— Вы можете?

— Это мой дом.

Мой дом.

Но вчера он сказал “нашим”. На лестнице, после регистрации. Тогда она почти не поверила. Сейчас фраза вернулась сама.

— Если вы их не пустите, они скажут отцу, что вы держите меня взаперти.

— Скажут.

— Если пустите, они начнут играть.

— Начнут.

— Если я не выйду, будут считать, что выиграли.

— Возможно.

Она сжала ключ, потом быстро спрятала его обратно под свитер. Металл лег на кожу. Не как украшение. Как память о матери. Как маленькая твердая точка в центре страха.

— Пустите, — сказала она.

Дамир внимательно посмотрел на нее.

— Вы уверены?

— Нет.

— Тогда можно не надо.

— Нет. Пустите. Только... ключ.

— При вас.

— Шкатулку?

Дамир посмотрел на стол. Несколько вещей были разложены, фальшивое дно открыто. Он быстро, без суеты, но очень аккуратно помог сложить письма и фотографии обратно. Не так, как чужой мужчина трогает женские реликвии, а как человек убирает доказательства, стараясь не испачкать память. Шкатулку Ася закрыла сама и поставила в нижний ящик стола. Потом заперла ящик маленьким ключиком. Нелепая защита, но хоть что-то.