Книга Жена вместо сестры для Отморозка, страница 142 – Евгений Ключников

Воздух в комнате стал тяжелым.

Ася почувствовала, как внутри поднимается холод. Не ее страх даже. Чужой. Общий. Все ждали, что Дамир сейчас сделает.

Он стоял неподвижно. Лицо ледяное. Только рука, опущенная вдоль тела, медленно сжалась в кулак.

— Борис Павлович, — вмешался Грановский сухо. — Вы находитесь на мероприятии фонда. Советую выбрать тон.

— А я не с тобой говорю, адвокат, — отмахнулся Кравцов. — Я с ним. С человеком, который пришел сюда делать вид, что ищет правду.

Дамир сделал шаг вперед.

Небольшой.

Но зал напрягся.

— Осторожнее, — сказал он.

Кравцов рассмеялся.

— Осторожнее? Ты мне это говоришь? Ты, который чуть не убил Орлова в его офисе? Ты, который сорвал проект, потому что не смог принять простую вещь?

— Какую? — голос Дамира стал совсем тихим.

Ася почувствовала, как у нее по спине проходит лед. Вот этот тон она уже знала. Так он говорил у портрета Рустама. Так он говорил, когда ярость становилась не огнем, а морозом перед трещиной.

Кравцов наклонился ближе, и лицо его стало отвратительно довольным.

— Что Рустам погиб из-за тебя.

В комнате кто-то резко вдохнул.

Дамир не двинулся. На секунду даже показалось, что фраза не долетела. Но Ася увидела его глаза. Все, что было в них человеческого, ушло куда-то глубоко, оставив только черную неподвижность.

— Повтори, — сказал он.

Грановский резко повернулся к нему.

— Дамир.

Кравцов уже не слышал предупреждений. Или делал вид.

— Повторю. Твой брат полез туда, куда не надо, потому что хотел доказать тебе, что тоже чего-то стоит. Ты давил на него, втягивал в свои игры, заставлял лезть в документы, спорить с людьми, которых он не понимал. А потом, когда мальчишка разбился, ты начал искать убийц, чтобы не смотреть в зеркало.

Дамир шагнул.

Ася двинулась раньше, чем успела подумать.

Она оказалась рядом с ним быстро, почти не помня, как пересекла пространство. Кто-то попытался ей уступить дорогу, кто-то наоборот замер. Она не видела. Видела только Дамира — его плечи, руку, сжатую так, что побелели костяшки, лицо, на котором уже не было ни светской маски, ни холодной иронии. Кравцов ударил не просто по Рустаму. Он ударил по тому самому “не успел”, которое Дамир произнес в доме. По вине, которая, возможно, держала его сильнее мести.

Ася взяла его за руку.

Не за рукав, как вчера. Не осторожным касанием. А именно за руку — пальцами поверх сжатого кулака.

Он не сразу отреагировал.

Мышцы под ее ладонью были каменными. Горячими. Она почувствовала, насколько близко он к срыву, и вдруг испугалась не его, а за него. Потому что если он ударит сейчас, Кравцов победит. Орлов победит. Все они получат именно то, чего ждут: Отморозок снова сорвался, потому что его ткнули мертвым братом. Можно будет не говорить о документах. Не говорить о проекте. Не говорить о том, что Рустам мог быть убит. Достаточно показать фотографию Дамира с кулаком и сказать: вот, смотрите, он всегда был таким.

— Нет, — сказала Ася тихо.

Он не посмотрел на нее.

— Отпусти.

Голос был такой низкий, что она едва узнала его.

— Нет.

Теперь он повернул голову.

В его взгляде было столько ярости, боли и темного приказа, что другой человек, возможно, отступил бы. Ася не отступила. Не потому, что была смелой. Она боялась. Очень. Но за эти дни страх перед ним изменился. Он больше не парализовал. Он заставлял думать быстрее.