Книга Измена не худышки. Отпусти меня, босс!, страница 46 – Авелина Атталь

К шести вечера офис опустел — все спешили домой, чтобы скорее обсудить произошедшее в своих чатах. Мы с Ирой остались вдвоём в кабинете. Я сидела за столом и смотрела на пустой монитор. Тишина давила на уши.

Ира не выдержала первой.

— Лена, я позвоню ему, — сказала она.

— Кому? Роману?

— Нет, Орлову. У меня есть его номер. Я должна знать, что происходит. Мы не можем сидеть и ждать, пока лавина накроет всех нас… Кстати, ты видела — Оливия работала с Берестовским и раньше!..

Она набрала номер. Я смотрела, как она ждёт, как её пальцы сжимают телефон, как она кусает губу. Потом она заговорила. Я слышала только её голос:

— Иван Петрович, здравствуйте. Это Ирина из кадрового отдела... Да, я в курсе. Я хотела бы доложить ситуацию... Да, я знаю про Катю... Да, я уже видела видео... Я хочу подтвердить, что это правда... Да, она унижала её при всех... У нас есть аудиозапись... Да, я готова предоставить все документы... Хорошо. Я поняла. Благодарю вас. До свидания.

Она положила трубку и повернулась ко мне. Её лицо было белым, как бумага, но глаза горели.

— Орлов в бешенстве, — сказала она. — Он уже звонил Роману. Он сказал, что компания теряет лицо. Инвесторы уже звонят с вопросами, HR-бренд уничтожен за один день. Катю уже цитируют в городских новостных каналах. Её видео переслали в крупные паблики. Он требует уволить Оливию завтра же. Чтобы это было оформлено быстро и тихо.

— А Катя? — спросила я. — Что с ней?

— Роман уже связался с ней, — сказала Ира. — Он извинился лично. Компания выплатит ей компенсацию морального ущерба. И если она захочет, она может вернуться на работу через месяц, когда всё успокоится. Катя согласилась.

— А Оливия? — спросила я.

— Ей уже сообщили, — сказала Ира. — Завтра она не придёт. Ей предложили написать заявление по соглашению сторон. Она согласилась. Понимает, что если будет сопротивляться, суд и публичные разбирательства уничтожат её репутацию окончательно.

— И она согласилась? — спросила я.

— Орлов сам с ней говорил, — ответила Ира. — Но то, что она подписала перевод беременной без согласия — это уже нарушение трудового кодекса. А то, что она публично унизила стажёрку — это нарушение этики и репутационные риски. Орлов сказал, что этого достаточно. Её имя больше никогда не будет работать в этой компании. И, скорее всего, в любых других тоже. С такой репутацией её никуда не возьмут.

Я смотрела на неё, и внутри меня разливалось странное чувство. Это была победа. Но она была горькой. Мы добились того, чего хотели. Но цена оказалась высокой — Катя заплатила своими слезами, публичным унижением и публичной болью.

— Ира, — сказала я, — мы сделали это. Мы победили.

Она посмотрела на меня, и я увидела в её глазах слёзы.

— Мы победили, — повторила она. — Но это была грязная игра. И я, знаешь... я не хочу никогда больше так воевать.

— Я тоже, — ответила я.

Ира встала, подошла к своему столу, открыла ноутбук и начала печатать. Пальцы её быстро бегали по клавиатуре, она не поднимала глаз от экрана.

— Что ты делаешь? — спросила я.

— Готовлю документы на увольнение Оливии Бордо, — сказала она. — Завтра утром я должна подать приказ. Роман сказал, что Оливия уже уведомлена, что завтра её не будет. В понедельник выйдет официальное заявление о том, что она покинула компанию по соглашению сторон.