Книга Измена не худышки. Отпусти меня, босс!, страница 43 – Авелина Атталь

— А потом?

— Потом он попросил всех разойтись. И сказал Оливии: «Останьтесь, пожалуйста, на минуту». Все вышли, закрыли двери. Что было дальше — я не знаю.

— Но мы можем догадаться, — сказала я, чувствуя, как внутри закипает разочарование.

Мы обе замолчали. Видимо, Роман собирался решить вопрос дипломатично, без свидетелей. Он не станет увольнять заместителя за одну ошибку — даже за две. Он скажет ей наедине: «Ведите себя тише, закройте вопросы с кадрами, не провоцируйте». И она уйдёт, затаив злобу. И будет ждать момента, чтобы нанести ответный удар.

— Он не уволит её, — сказала я наконец. — Он просто поругает. И она останется. И потом она уничтожит нас.

— Значит, нам нужно идти выше, — тихо сказала Ира. — К тому, кто не будет с ней церемониться. Я думала об этом. У нас есть акционер. Орлов.

Я подняла на неё глаза.

— Орлов? Но он никогда не вмешивается в операционку. Он только раз в год приезжает на собрание, смотрит отчёты и уезжает. Он не знает нас.

— Он понимает, что значит репутация, — ответила Ира. — Как любой бизнесмен. Он не любит, когда компания теряет деньги. А ещё не любит, когда сотрудники подают в суд. И когда о компании говорят, как о месте, где унижают людей.

— Но у нас нет в планах суда, — сказала я, — Не до такой степени мы...

— У нас есть факты, — перебила подруга. — Если я напишу Орлову письмо не как жалобу, а как оповещение о рисках — он отреагирует. Я напишу, что ведущий руководитель систематически нарушает трудовое законодательство, создаёт риск судебных исков и подрывает репутацию. Если он увидит, что компания может потерять деньги из-за Оливии — он примет меры.

Я задумалась. Она была права. Акционеру плевать на интриги. Ему важно, чтобы бизнес работал и не горел. А Оливия своими действиями рисковала и тем, и другим.

— Но нам нужен весомый повод, — сказала я. — Ира, придумай. Что может быть действительно серьёзным основанием для увольнения заместителя коммерческого директора?

Ира достала блокнот и начала писать. — Не подглядывай. Чтобы план сработал, ты не должна о нем знать, — загадочно сказала она.

* * *

Следующий день тянулся бесконечно, как резиновый. Я сидела за своим столом и не могла сосредоточиться на работе — пальцы зависали над клавиатурой, глаза скользили по строкам документов, но мозг отказывался воспринимать информацию. Я постоянно поглядывала на телефон, ожидая хоть каких-то новостей.

Ира отправила письмо акционеру Орлову ещё вчера вечером, и теперь оставалось только ждать. Но тишина давила. Я чувствовала, как внутри натягивается струна, готовая лопнуть в любую секунду.

Мы с Ирой почти не разговаривали утром. Обе были напряжены, как перед прыжком с тарзанки. Я заметила, как она несколько раз открывала почту, проверяла, не пришёл ли ответ от Орлова, и закрывала. Ничего.

Наступил обеденный перерыв. Я собиралась пойти в столовую, когда в коридоре послышался какой-то гул. Сначала — приглушённые голоса, потом — удивлённые возгласы, потом — шум, похожий на рой встревоженных пчёл. Сотрудники сбились в кучки, перешёптывались, кто-то смотрел в телефоны с округлёнными глазами, кто-то показывал экран соседу.

— Лена! — ко мне подбежала запыхавшаяся Ира. Она была бледной, глаза горели странным огнём. — Ты видела?

— Что? — я насторожилась, чувствуя, как сердце начинает биться быстрее.