Книга Развод. Грязными ногами по душе, страница 16 – Данна Леднива

«Ты заслужила», — говорю я, и она поднимает на меня глаза, и в этот момент я вижу всё — вижу, как она смотрит на меня с благодарностью, с лёгким восхищением, с тем самым чувством, которое испытывают люди, когда им неожиданно везёт, она не чувствует подвоха, не чувствует, что я знаю, она думает, что это удача, что это признание, что это начало, она не знает, что это надбавка из моего кармана, что эти сорок процентов — мои деньги, что этот бонус — моя зарплата, поделённая пополам, что я плачу ей за то, что она слушает её мужа, что я спонсирую её платья, её кофе, её распущенные волосы, я содержанка собственного мужа, только наоборот — я та, кто платит. Но я не говорю этого, я улыбаюсь: «Подпиши, пожалуйста, ознакомление — копия тебе, оригинал в отдел кадров». Она берёт ручку, подписывает — аккуратно, разборчиво: «Е. А. Соколова», и я смотрю на её подпись, на букву «Е» с длинным хвостиком вниз, на «А» с острым углом, красивая подпись, живая. «Поздравляю, Лена, вступаешь в должность с понедельника». «Спасибо, Анна Сергеевна, я не подведу». «Я знаю». Она встаёт, кивает, выходит, и дверь закрывается. Я сижу одна в кабинете, на столе копия приказа с её подписью, и я смотрю на неё, и вдруг внутри что-то ломается — не трещина, провал, как будто пол под ногами ушёл вниз, и я падаю в пустоту. Я замдиректора департамента, я женщина, которая только что повысила любовницу собственного мужа, я женщина, которая платит ей за то, что она отнимает у меня мужа, я абсурд, я анекдот, я та самая дура, над которой смеются в курилке. Я сжимаю кулаки — под столом, чтобы никто не видел, сжимаю так, что ногти впиваются в ладони. Нет, это не поражение, это тактика, я не отступила, я продвинулась, теперь я знаю, что она не уйдёт, она осталась, она на виду, она под контролем, я не потеряла её, я её купила. Это утешает — совсем чуть-чуть, совсем ненадолго, но утешает. Я разжимаю кулаки, на ладонях четыре красных полумесяца, я смотрю на них, встаю, иду в туалет, мою руки, смотрю в зеркало — та же женщина, только глаза другие, в глазах что-то новое, не настороженность, как после причала, не ужас, как после переписки, что-то более тёмное, более тяжёлое, что-то похожее на решимость. Я возвращаюсь в кабинет, работаю до восьми вечера.

Вечером я еду не домой — я еду в торговый центр на другой стороне города, туда, где меня никто не знает, паркуюсь в подземном гараже, поднимаюсь на второй этаж, иду в отдел дорогого белья. Я не хожу в такие места, моё бельё обычное, хлопковое, из масс-маркета, чёрное, серое, белое, удобное, невидимое, я не ношу кружев, не ною шёлка, не ною того, что носят женщины для мужчин, но сегодня — ношу. Продавщица молодая, лет двадцати пяти, с безупречной кожей и улыбкой, которая означает «я помогу вам стать той, кем вы хотите быть», и я не знаю, кем я хочу быть, я знаю, кем я хочу, чтобы Олег меня увидел. «Мне нужно что-то… особенное». «Для особого случая?» «Да». Она кивает, как будто понимает, она не знает, никто не знает, она приносит мне три комплекта — чёрный, кружевной, с высокой талией, бордовый, шёлковый, с тонкими бретельками, белый, почти прозрачный, с вышивкой. Я выбираю чёрный, примеряю в кабинке, смотрю в зеркало, и женщина в зеркале — не я, это другая женщина, женщина с грудью, которая не обвисла за сорок лет, женщина с талией, которая не расширилась от сидячей работы, женщина, которая sexy, женщина, для которой носят резинки для волос, но это не я, это костюм, маска, попытка. Я покупаю — тридцать тысяч за кусок ткани, я не смотрю на цену, кладу пакет в сумку, еду домой.