Книга Развод. Грязными ногами по душе, страница 19 – Данна Леднива

Ноябрь выдаётся дождливым, таким, когда небо не просто плачет, а выдавливает из себя всё, что накопилось за лето, и асфальт блестит чёрным лаком, а дворники на лобовом стекле работают без остановки, и всё равно видимость метров двадцать, не больше. Я еду на объект, тот самый, на Ленинском проспекте, где бригада Олега монтирует оборудование для нового корпуса, и я еду не потому, что должна, а потому, что хочу, хочу увидеть его в его среде, хочу понять, каким он бывает, когда его нет рядом со мной, хочу и это самое страшное, хочу поймать его на чём-то, что подтвердит мои подозрения, или, наоборот, рассеет их, как туман рассеивается утром, когда солнце поднимается над горизонтом. Я знаю, что это глупо, ехать за сто километров, чтобы увидеть то, что можно увидеть, просто спросив, но я не спрашиваю, потому что я уже не верю словам, я верю только тому, что вижу своими глазами, тому, что можно потрогать, зафиксировать, сохранить в памяти как улику.

Дорога занимает полтора часа, я выезжаю в семь утра, чтобы успеть к началу работ, и на трассе пусто, только редкие фуры проносятся мимо, обдавая меня брызгами из луж, и я еду медленно, потому что видимость плохая, и потому что я думаю о Кирилле, который вчера опять не разговаривал со мной за ужином, о Елене, которая сегодня принесёт мне кофе и будет улыбаться той самой улыбкой, которая означает «я знаю что-то, чего вы не знаете», об Олеге, который сейчас, может быть, уже на объекте, пьёт кофе из термоса, проверяет сметы, разговаривает с рабочими, и я думаю о том, как он разговаривает, каким голосом, смотрит ли в глаза, улыбается ли, и я не знаю ответов на эти вопросы, хотя должна была бы знать, потому что я его жена двадцать лет, но я не знаю, и это незнание как заноза, как кость в горле, как то, от чего не избавиться, пока не вытащишь.

Сворачиваю с трассы на грунтовку, она ведёт к объекту, и грунтовка разбита, как и положено грунтовке в ноябре, колеи глубокие, грязь по ступицу, и я еду осторожно, потому что моя машина не внедорожник, а седан, который предназначен для асфальта, а не для распутицы, и я думаю, что надо было взять служебный кроссовер, но не взяла, потому что хотела свою, личную, как будто это важно, как будто это имеет значение, и вот, не имеет. На середине пути колесо уходит в колею, и машина садится брюхом на грязь, и я чувствую, как она проваливается, как буксуют колёса, как грязь летит из-под них, и я жму на газ, бесполезно, машина не едет, она стоит, и вокруг ни души, только дождь, только серое небо, только поле по обе стороны дороги, и я сижу в машине и смотрю на это поле, и думаю, вот оно, вот оно, это метафора, это всё, что есть, это я, застрявшая в грязи, и никто не придёт, и никто не поможет, и я одна.

Но я не одна.

Через десять минут, может, через пятнадцать, я не смотрю на часы, я вижу в зеркало заднего вида машину, старую «Ниву», грязную, с багажником на крыше, и она едет медленно, аккуратно, объезжая лужи, и я узнаю её, это машина Олега, я видела её на фотографиях, которые он присылал мне с объекта в первые месяцы, когда ещё присылал, когда ещё считал нужным сообщать, где он и что делает, и я смотрю на эту машину, и внутри не радость, не облегчение, что-то другое, что-то похожее на страх, на ожидание удара, на то чувство, которое бывает перед тем, как ты узнаешь что-то, чего не хочешь знать.