Книга Сборник романтических новелл, страница 73 – Мари Соль

— Истреплю! Оно стоит того! — убеждённо кивала Манюня и готовила свой монолог.

Конечно, экзамен она провалила. Но, когда комиссии стало известно, чья Машенька дочь, то они изменили решение.

— Я, конечно, возьму её, но…, - объявил «по секрету» ведущий артист-театрал, — Вы же понимаете, что дальше ей придётся самой? Ведь у нас не положено в театре, по блату.

— Ваша правда, — сказала в ответ её мать. В её интересах как раз было, чтобы сложилось не так, как Манюня хотела. Чтобы хоть кто-то сумел объяснить, что игра — не её! Вот сыграет пару раз «молчаливый гриб в пятом ряду молчаливых грибов», и успокоится. Вернётся под крылышко матери, станет учиться в нормальном, проверенном ВУЗе.

— Вы уж построже с ней, — сокровенно шептала она.

— Вы серьёзно? Построже? — удивлялся артист-театрал.

В итоге Манюне давали сыграть молчаливых грибов. А она так рвалась к драматизму. И буквально его источала! Возвращалась домой вся в слезах. Говорила матери:

— Разве я плохо играю? Я даже заплакать могу на заказ! Вот, — и принималась рыдать безутешно. Отчего материнское сердце рвалось. Ведь могла посодействовать. Связи и прочее. Вот только зачем?

Пару курсов она отучилась. Впитала в себя атмосферу актёрского ВУЗа. И даже встречалась с парнями-актёрами. Те, правда, были с ней просто из жалости, не из любви. А Манюня, доверчивый глупый ребёнок, видела в каждом из них свой оплот.

— Маменька, я так люблю его! Гриша — талант. Он играет на сцене, — говорила она, возвращаясь домой.

Когда этот «талант», предпочтя ей другую, шёл дальше, Манюня опять убивалась на широкой материнской груди.

— Все они сволочи, — гладила мама волосики Маши. Те были тонкими, словно пушок.

И вот, после очередной «любви», от которой дочь так исстрадалась, что даже скинула пару кило из привычных восьмидесяти. Мама решила, что нужно поехать на море! Отдохнуть и насытиться солнцем. Загореть и наесться тропических фруктов. И в качестве места для отдыха ею был выбран Таиланд.

Малолюдный тропический остров сулил им спокойствие и благодать. Сама Лидия Семёновна уже не решалась подставлять своё тело лучам. Но дочурка лежала на солнце, не глядя на маму.

— Доченька, мажься! — велела ей мать.

И Машенька мазала жирно, обильно. И покатые плечи, и полный живот и широкие бёдра. Всё мазала! После ложилась, надеясь, наверно, что солнце избавит её от жиров.

Их отель был шикарным. Впрочем, как все находящиеся здесь! Отелей было немного, и каждый имел выход к морю и собственный пляж. Их пляж был самым красивым. На окраине острова, в плену у раскидистых лиственных крон и изогнутых пальм. И прибой здесь был краше всего! Монотонный, лазурный. Прозрачный, как будто слеза.

Лидия Семёновна с упоением делала фото всего. В том числе Машеньки.

— Сфотографируй мамочку на фоне моря, — просила она.

— Мам, ну, я загораю! Сейчас солнце уйдёт!

— Не уйдёт, — напирала она.

И Манюня, поднявшись с большой неохотой, принималась вершить фотосессию мамы в прибрежных волнах.

В этот день, завершив ранний завтрак, они вышли на пляж, оказавшись практически первыми. Здесь, под зонтами, все были знакомы! Кто зря не осилил бы этот курорт и отель. И приличные семьи с детьми, пожилые семейные пары, да и просто свободные женщины, тратили деньги с умом. В этом месте, намеренно выбранным Лидой, не любила «тусить» молодёжь. А значит, и Машенька будет в порядке! Не то заприметит кого-нибудь. Только лови…