Книга Новогодний скандал: инструкция по выживанию для виноватых, страница 23 – Полина Раевская, Мария Абдулова

— Но…

— Никаких “но”, жизнь моя.

— Нет, — не соглашается и, видимо увидев в его глазах что-то жуткое, ощутимо напрягается. — Гриш… Гришенька, что ты задумал?

— Я? Ничего.

— Гриша, я же вижу….

— Не знаю, что ты там видишь, Диль, но заверяю тебя все будет хорошо.

— Ты это уже говорил.

— Ну, если так и будет, то почему бы и не повториться?

— Нет, не заговаривай мне зубы! — она принимается беспокойно ерзать на сидении. — Не надо было тебе рассказывать! Сейчас еще дров наломаешь и…

— Ну, вот еще, ага! Забудь об этом “не надо было рассказывать” и никогда больше так не думай! Иначе поцелую. При всех поцелую, и будешь тогда знать.

Диля приоткрывает рот от удивления и слегка краснеет, наверное, представив нарисованные им перспективы.

— Как это вообще связано?

— Не знаю, но я свяжу, ты меня знаешь.

— Гриш…

— Расслабься, жизнь моя. Я шучу. Пока. Лучше расскажи мне еще кое-что.

— Да я вроде бы обо всем, даже о чем не стоило, рассказала.

— Нет, — улыбается шире и наклоняется к ней ближе, по-хозяйски и совершенно внаглую вторгаясь в личное пространство. — Там еще что-то про “только тебя” было, помнишь?

Задает этот вопрос специально в надежде смутить, сбить с толку и сменить тему, но в итоге сам же себе яму вырывает, потому что Дилара, пусть и действительно, по обыкновению, сильно смутившись, опускает глаза на их руки, алеет щеками еще заметнее и, когда он уже решает, что добился своего, едва слышно произносит:

— Ты же и так знаешь… Видишь… Зачем об очевидном спрашиваешь?

Бах! И снова ювелирно в цель! Одним выстрелом сразу в три жизненно важных точки — голову, сердце и душу. Наверное, и бронник бы не помог, захоти он защититься и себя спасти. Но Гриша не хочет. Он подставляется под дуло ее оружия с удовольствием и с ним же зарывается в мягкие, дурманяще пахнущие волосы лицом.

— Потому что я сам только тебя, Диль. Разве ты еще не поняла?

Все-таки зря она согласилась на эту «гениальную» кобелевскую идею — встретить Новый год вместе и не портить его семье своей драмой. Надо было по заветам психологов думать, прежде всего, о себе и своем состоянии, которое кроме, как измочаленным иначе не назовешь. А ведь еще даже в дом не зашли…

И вроде бы все, как всегда: мать с Гришей привычно обмениваются «любезностями», только, если раньше Диля наверняка попыталась бы сгладить углы, разрядить атмосферу, которая неминуемо трещала между Кобелевым и ее матерью, то сейчас нет ни сил, ни желания, да и привычное рыцарство мужа не вызывает былого тепла и чувства единства, а только раздражение и горькую усмешку, ведь мама по итогу оказалась права насчет него.

Может, и во всем остальном она тоже была права?

Может, Диле в самом деле нужно было больше уделять внимания мужу, сопровождать его на все эти корпоративы, форумы и ивенты, а не своими клиниками заниматься? Может, если бы она слушала маму, и соблюдала традиции, все было бы по-другому?

Да? И как же? — ехидно вопрошает внутренний голос, мгновенно приводя в чувство.

Диле становится смешно. Такими темпами в пору начать задаваться вопросом: «А что ты сделала, чтобы муж тебе не изменял?».

И хотелось бы сказать — все, но в измене же вроде как виноваты оба.

И да, Диля осознает, что в последнее время слишком сильно ушла в работу, расширяя свой бизнес, выводя его на новый, более высокий уровень. Само собой, это требовало огромных энергетических ресурсов, времени, нервов. Как следствие, сил претендовать на звание «жены и матери года» совсем не оставалось, но Диля даже в состоянии полнейшей замороченности старалась, уверенная, что уж кто-кто, а Кобелев поймет и поддержит, как она его в свое время, когда он сутками пропадал в работе, чтобы его новорожденный бизнес держался на плаву.