Книга Брат подруги. Назови меня своей, страница 36 – Мария Абдулова

Собрав волю в кулак, включаюсь в рабочий процесс и стараюсь не думать ни о чём, кроме своих прямых обязанностей. Это не сразу, но получается, и к закрытию мне уже не хочется плакать и жалеть себя, впрочем, как и радоваться жизни и улыбаться. Я просто хочу домой! Хочу лечь в свою постель, накрыться с головой одеялом и хотя бы на несколько часов отключиться от всего.

— Маруся... - ловит меня уже на входе в раздевалку наш новый администратор. - Выручишь? Нужно гостя важного обслужить.

— Но ведь мы уже вроде всех проводили, разве нет? Да и время... Мы закрыты уже как пять минут.

Не хватало мне ещё нового "спецобслуживания"! Да и сколько уже можно работать? Я же не железная и...

— Этот гость может позволить себе держать ресторан открытым хоть всю ночь, - Марина просяще улыбается. - К тому же он всегда занимает лишь твои столики...

Лишь мои?

Замираю на секунду, задумавшись, а потом срываюсь с места и снова выбегаю в зал. В нём вижу лишь один занятый самый дальний столик в углу, за которым...

Да. Он. Тамерлан.

Сердце пропускает удар, а потом пускается вскачь, поднимая тревогу у порядком взгрустнувших за сегодняшний день бабочек.

На ходу приглаживаю волосы с одеждой, но мысли о своем внешнем виде беспокоят меня в последнюю очередь, потому что не могу не зависнуть на нём, по своему обыкновению, очень красивом и представительном в классическом чёрном костюме и белоснежной рубашке. Как всегда спокоен, уверен и внешне холоден, вот только при приближении замечаю следы усталости на мужественном лице и чуть нахмуренные брови.

— Тамерлан Заурович... - останавливаюсь в двух шагах, чувствуя, как спирает дыхание. - Добрый вечер.

Перед Баграевым стопка бумаг, паркер и смартфон с включенным экраном. И эта картина для меня не нова, потому что он ранее периодически наведывался в ресторан на обед или по рабочим вопросам и, если верить коллегам, то происходило это лишь в мои смены и занимал Тамерлан лишь мои столики. Каждый раз в такие моменты я землю под ногами не чувствую и лихорадочно боюсь что-то напутать, опозориться и в целом сесть в лужу. Сейчас не исключение, из-за чего крепче сжимаю блокнот с ручкой и пытаюсь устоять, когда чёрные глаза медленно поднимаются по мне снизу вверх, от ног к лицу.

— Что бы вы хоте...

Слова застревают в горле, потому что мужчина въедливым взглядом скользит по шее, подбородку с губами, дольше положенного на них задержавшись, щекам и, наконец, останавливается на глазах.

Чёрные брови хмурятся ещё сильнее и в голосе звучит сталь, когда он не спрашивает даже, а утверждает коротким:

— Ты плакала.

Неужели это так заметно? Хотя глаза, наверное, до сих пор красные и опухшие, и попытки скрыть это косметикой пару часов назад в туалете, по всей видимости, не увенчались успехом. И что на это сказать я не знаю. Согласиться? Опровергнуть? Попытаться сменить тему? Да, это, учитывая обстоятельства, наверное, самый лучший вариант.

— Тамерлан Заурович, я...

— Садись, - приказывает Баграев непререкаемым тоном, слегка кивнув на стул напротив.

— Но я... Я на работе.

— Официально твоё рабочее время закончилось несколько минут назад и будем считать, что сейчас ты составляешь мне компанию за ужином. Если этот вариант не устраивает, то воспринимай мои слова как приказ человека, который платит тебе зарплату.