Книга Фея и Тот Самый Один, страница 46 – Наталия Романова

Ребёнок в этом возрасте слов «детский дом» знать не должен. Не во вселенной Одина Леонида Борисовича. Где-то там, за пределами зоны его ответственности – пожалуйста, в одном пространстве с ним – нет, нет и нет.

Он был готов проследить за Мишей лично. Лёку попросил подстраховать на случай форс-мажора, от которого не застрахован. Срочная операция, консилиум, сложный пациент, и он опоздает ко времени Икс. Нике придётся везти племянника к родственникам, а судя по выражению лица мальчугана, это последнее, чего он хотел.

По здравому размышлению то, что Леонид на полном серьёзе собирался взять на себя заботу о чужом, совершенно незнакомом ребёнке, тоже не было нормальным, но что делать, если его мама лежит под капельницами, борясь с обезвоживанием и заразой.

Взрослый мужик и семилетний мальчик-колясочник в одной квартире… прямо жареный заголовок для жёлтой газетёнки.

Приехать к оговорённому времени удалось, правда, в тот день он сумел заскочить к Фее буквально на минуточку, перед выходом, и она спала. Окинул взглядом вытянувшуюся под больничным одеялом фигурку, осторожно поправил волосы, прилипшие к вспотевшему лбу, поймал себя на мысли, что уходить категорически не хочется. Расспросил Марго Карловну о самочувствии подопечной, нарвался на хитрый прищур карих глаз, читающийся во взгляде приговор и рванул в сторону дома.

Дверь открыла Ника, пропустила в квартиру, тут же начала расспрашивать о Фее, не давая вставить и слова, между делом отчиталась в прошедшем дне, будто Леонид родной отец Миши, и заявила, что ей нужно бежать, опаздывает.

Он остался один на один с Мишей, который в это время выехал в коридор и молчаливо наблюдал за происходящим, не сводя настороженного взгляда от Леонида.

— Михаил, – Ника строго посмотрела на мальчугана. – Ты всё помнишь?

— Да, – кивнул тот в ответ. – Я всё запомнил, тётя Ника.

— Ты мой герой! – Мише был отправлен воздушный поцелуй, такой же полетел в сторону Леонида и Лёки, которая в это время появилась на пороге.

— Решила, что оставлять тебя один на один с ребёнком – так себе идея, – вместо приветствия проговорила Лёка и замерла, глядя на Мишу.

— Решила, что оставлять тебя один на один с ребёнком – так себе идея, – вместо приветствия проговорила Лёка и замерла, глядя на Мишу.

— Ты думаешь, я не знаю, как обращаться с ребёнком? – усмехнулся Леонид, опустив за скобки слова «с особенным», «с ограниченными возможностями», «с повышенными потребностями» и прочими синонимами. – Мы справимся,– уверенно заявил он, подходя к паценёнку, прикидывая на ходу эти самые потребности.

Как сидит, положение рук, ног, стоп – всё имело значение в условиях, когда полноценный осмотр теоретически возможен, практически, без разрешения законных представителей – нет. Широкая трикотажная пижама и тапки в виде плюшевых Рождественских оленей не добавляли ясности.

— Ника не умеет готовить, но она заказала гамбургеры и пиццу, и всё оплатила, – отчитался Миша, добродушно посмотрев на Леонида. – Там и вам хватит, и вам… – он перевёл взгляд на Лёку, которая, наконец-то, отмерла, торопливо снимала куртку и приветливо улыбалась.

— Меня зовут Ольга Борисовна, друзья называют Лёкой, – представилась Лёка Мише, протягивая руку, внимательно рассматривая ребёнка, благо тот не замечал, был занят новым человеком. – Я – сестра Леонида… Борисовича, – последнее она произнесла неуверенно, коротко глянув на брата.