Книга Фея и Тот Самый Один, страница 44 – Наталия Романова

— А можно в детский дом, тётя Ника? – произнёс мальчик, худенький, светленький, почти прозрачный, с огромными выразительными глазами, невероятно похожий на собственную мать… и в инвалидном кресле.– Только не к бабушке… Можно? – он с неописуемой надеждой смотрел на тётю, не отводя взгляда, от чего по телу Леонида пробежала крупные, жутковатые мурашки.

Уж кого-кого, а его детской инвалидностью ни удивить, ни испугать, он даже опешить не должен был, а стоял, словно прибитый одновременно к полу и по голове.

Фея осела в его руках, словно сдулась, повисла безвольной тряпочкой, глотая слёзы. Ника замерла чугунным изваянием, поглядывая на мальчонку, тот в свою очередь продолжал с надеждой смотреть на замерших взрослых.

— Мама говорила, что в детском доме весело, много детей, я туда поеду, пока мама не выздоровеет.

— О, господи, нет, – пискнула Фея, резко отворачиваясь в сторону стены.

Леонид понял – чтобы скрыть слёзы от сына. Собачьи потроха, что происходит в этом доме? Он в жизни не встречал ребёнка, который не хотел ехать к родственникам, даже самым асоциальным, настоящим маргиналам, а эта тётя Ника не производила впечатления отпрыска подобного семейства, да и сама Фея с Мишей жили в более чем приличном месте. Ерунда какая-то…

— Привет, – подошёл он к мальчику, протянул руку для рукопожатия. – Миша? – уточнил он на всякий случай, увидев утвердительный кивок, продолжил. – Я Лёва, близкие называют Лёня, ваш сосед, – помолчал, дожидаясь всё такого же молчаливого кивка. – Твоей маме обязательно нужно в больницу, она заболела, врачи её обязательно вылечат, – быстро добавил он, чтобы лишний раз не пугать малыша. Миша держался с удивительным достоинством для его лет и обстоятельств, но всё равно это всего лишь семилетний мальчик. – Уверен, мы сможем обойтись без детского дома, днём побудешь с тётей Никой, к вечеру что-нибудь придумаем.

— Не поеду я в больницу, – донеслось слабое с кровати, будто мышь пропищала.

Леонид сделал несколько шагов в сторону Феи, нагнулся к уху и прошептал отчётливо, но так, чтобы у двери не было слышно:

— Не поедешь, и твой сын действительно окажется в детском доме.

Грубо, зато честно. Никто не мог дать гарантии, что Фея выкарабкается дома, принимая горстями тот фармакологический мусор, который валялся россыпью.

К тому же, он был глубоко убеждён, что женщин нужно лечить в стационарных условиях, даже если нет прямой угрозы жизни. Ведь это существо, едва отойдя, сразу же неслось по всевозможным делам, от родительского собрания до профессиональной конференции.

Фея в ужасе посмотрела на Леонида, тот для убедительности кивнул, подтверждая слова.

— Соберите, пожалуйста, вещи для больницы, – сказал он, посмотрев в сторону молчавшей Ники.

Через двадцать минут карета скорой помощи отъехала от дверей подъезда под любопытными взглядами соседей. Леонид дал свой номер телефона Нике, просто на всякий пожарный, ещё раз заверил Мишу, что с мамой точно ничего страшного не случиться, вечером он обязательно придёт и всё-всё расскажет, как чувствует себя мама, как её лечат, когда обещают выписать, и если врачи разрешат, то через несколько дней они навестят её.

В машине набрал номер человека, который точно знал, что делать в подобной ситуации, во всяком случае, хотелось в это верить, потому что сам он находился в растерянности. Не отправлять же ребёнка к родственникам, при упоминании о которых тот просится в детский дом…