Книга Бродский, Басманова, третий, страница 80 – Рамиль Халиков

— Это ваза династии Мин.

Сердце дрогнуло от знакомого голоса — и верно, это был Бобышев.

— Все-таки пришли?

Смотрел с неясной улыбкой, цепким, оценивающий ситуацию взглядом.

— Скорее, шла мимо, — слабо улыбнулась Марина. — Решила не упускать случай взглянуть на поэтов.

— На толпу поэтов? — И, оглянувшись на студентов, продолжающих насиловать рифму, Дмитрий сказал: — Люди, читающие стихи вот так, прямо перед вечером поэзии, напоминают мне пропойц, решивших принять с утра пораньше.

Должно быть, хотел иронии, но вышла желчь.

— Уж лучше писать стихи, — ответила Марина, — чем пить. А где Иосиф?

— В зале, готовится к выступлению.

Бродский ее не ждал, предупредить не успела, понимала — будет неправильно, если он увидит их здесь вдвоем.

— Позвать?

Уклончиво качнув головой, перевела взгляд на вазу:

— Это, кажется, фарфор?

— Фарфор, — быстро ответил он, — просто удивительный какой-то, небесной красоты фарфор.

Говорил, глядя не на вазу, а на Марину. Смотрел почти неотрывно, с наглой, откровенной ясностью.

— Красивый рисунок… Цветы всегда придают вазе особое очарование.

Ее фраза была, скорее, формальностью, тем, чему должно увести разговор в сторону от скользкой темы. Собеседник оживился:

— Не торопитесь делать выводы! Взгляните на эту клумбу. С ней все не так просто! Художник, думается, вложил в рисунок весьма сложные смыслы.

— И в чем же сложность? Подумаешь, лотос да пион. Цветы любви!

— Я бы сказал — лотос против пиона! Да, оба этих цветка символизируют любовь… И тем не менее, в древней культуре Поднебесной вы не найдете двух более противоречивых по духу растений. Ведь если лотос — это чистота в любви, ее гармония и совершенство, то чувства, выражаемые пионом, в каком-то смысле, есть полная этому противоположность…

— Как это понять?

Осторожно касаясь ее взглядом, пояснил:

— Розовый бутон пиона означает не просто любовь, но ее вечное, непрекращающееся горение. Его символизм несет в себе двойное дно.

— В чем же противоречие? Ведь лотос тоже о вечной любви, разве нет?

— Любовь лотоса все же конечна. Она целиком сфокусирована на конкретном человеке, а значит, когда-нибудь да закончится… Например, со смертью любящих. Для пиона же важнее сами чувства, как таковые, а не их субъект, на который они спроецированы в некий момент времени. В этом смысле, пион — всегда обещание новых чувств. Это цвет любви, не знающей остановок, любви, ведущей на этом пути сквозь вечность — от одного человека к другому…

Усмехнулась:

— Да это почти призыв к изменам.

— Я говорю лишь о новых чувствах, свергающих старые.

— Предположим, вы правы. Зачем было изображать рядом два столь разных цветка?

— Резонный вопрос! Однако, в древнем Китае ваза своей совершенной формой символизировала безупречную красоту женщины… Как знать, изображая рядом два цветка, не давал ли художник тем самым понять — выбор всегда за женщиной? Пойдет ли она в своей любви путем чистоты лотоса? Или предпочтет не знающее границ цветение пиона?

Чувствуя, как начинают гореть щеки, Марина сказала:

— Любила доселе пионы, но ваша речь не оставляет мне выбора: откажусь.

Бобышев воскликнул с жаром:

— Зачем же отказываться? Ведь пион в каком-то смысле отрицает лишь конечность адресата любви. Символизирует ее глубинную бескомпромиссность. Ведь та же пресловутая измена, если задуматься, говорит лишь о бесконечности самого процесса любви: адресаты меняются, но любовь — остается, она вечна…